Как будто каждый элемент брони, темная бронза и алый плащ гасили его свет, отвлекали от него, а теперь Кира стало слишком много.
Наконец он поднял взгляд на Марка.
– Безумный план, – резюмировал он коротко.
– Предложения?
– Стратегических – нет, – Кир постучал ногтем по карте, – это разумное безумство. Тактически – я бы предложил разделить когорты, – он принялся расчерчивать пунктир на карте, – вот здесь.
– Мне разуться?
– Да.
Марк стянул сапоги и приблизился к столу. Ковры скрадывали звук шагов и тихий скрип половиц. Кир вздрогнул, когда Марк упер ладонь в столешницу, нависнув над ним.
– Ты… – он подобрался, но тут же продолжил: – Если мы разделим их, то сможем сформировать кольцо. Конницу нужно будет вывести обходом заранее. Но твоя идея с печатью…
– Твой дед использовал эту тактику. В Дан Майяре.
– Мы жертвуем численностью, – пробормотал Кир, – но получаем преимущество подготовки. Ты уверен, что арканы справятся? Плетение, еще и совместное – это сложнейшая техника.
– Я уверен, что ты сможешь их обучить, – сказал Марк, – если не выйдет – мы просто откатимся к началу. В этот момент мы ничем не рискуем.
Кир, подумав, кивнул.
– Значит, будет так. Командовать будет Талвин?
– Командовать будешь ты.
– Я должен быть рядом с тобой.
– Ты – мой лучший полководец. У Талвина нет опыта управления большими отрядами, его максимум – аркана на двадцать боевых магов.
Кир поднял взгляд на Марка, а потом выпрямился, оказавшись с ним лицом к лицу.
– Я должен быть рядом с тобой, – повторил он. – Я – твой легат. Я остановлю тебя, если ты… если ты потеряешь рассудок или оступишься, Марк. Я не позволю этому случиться.
Кир смотрел на него снизу вверх. Остановит его… ну конечно. Ростом Кир едва доставал Марку до плеча. Тонкий, почти хрупкий и удивительно сильный для своего телосложения, он все же ничего не мог противопоставить ему в бою. Марк был сильнее. Марк был лучшим магом. Жаль, далеко не таким хорошим человеком.
Марк медленно опустился перед Киром на колени.
– Этого не случится, – проговорил он, не сводя с него взгляда, – я не забуду о своем долге и не позволю отнять мою волю снова. Я клянусь тебе в этом. Ты не дашь мне оступиться. Но для этого мне хватит твоего имени, Кир. Я не позволю себе подвести тебя.
Кир сглотнул. Он молчал – долго, тяжело дыша, – а потом порывисто схватил Марка за горло.
– Я убью тебя, если ты нарушишь слово, – выдохнул он, склонившись над ним. – Я найду тебя и убью лично, куда бы тебя ни увело твое помутнение. Мне не страшна казнь за нарушение первого эдикта. Я хочу доверять тебе, Марк. Но если ты обманешь меня, я сделаю это – и погибну тоже. Я обещаю.
Марк склонил голову.
– Я не буду сопротивляться.
23. Ничего
– Здесь ничего нет.
Слышащий поднялся с колен. Он стряхнул с рук приставший снег и переступил с ноги на ногу, согревая покрасневшие ступни. Луций смерил его взглядом. На вид нукеру было лет сорок. Лицо – плоское, глупое. Тамьян клялся, что этот – лучший в отряде. Не носит сапог и чувствует землю, как утробу матери. Он назвал его имя, но Даллах не запомнил. Имен было слишком много, а пользы от них не было.
– «Ничего» быть не может, – отрезал Луций. – Старайся лучше.
Он хлопнул Терна по шее. Конь всхрапнул и рванулся вперед.
Плотный воздух йордского предгорья поглотил хруст наста под копытами. Терн сам выбирал дорогу. Боковым зрением Луций следил за пляшущим огоньком, который двигался рядом. Бай не отставал от коня, петляя между камней. Он нырял под низкие ветви, перескакивал через обледенелые кусты. Иногда пропадал из виду – и тогда Луций невольно выпрямлялся в седле. В тот же миг рыжее пламя вспыхивало сбоку: Бай обгонял Терна или догонял его рывком. Охотничий азарт лиса немного разгонял хмарь угрюмого пейзажа.
Когда дорога сужалась, Бай первым заходил на переметы, проверяя наст. Если проваливался – замирал, отряхивался и продолжал путь. Луций даже не отдавал себе отчета в том, как скоро стал ориентироваться по движениям лиса. Пока тот бежал – можно было мчать во весь опор. Если замедлялся или замирал – следовало остановить отряд и быть внимательнее. У зверей сильное чутье. В разведке территории оно бесценно. А именно разведкой Луций сейчас и занимался. Он не знал, куда направляется и что ищет. Поэтому позволил выбирать путь коню и костровому лису.
Провожатых лучше у него все равно не было.
Терн остановился на краю обрыва. Луций спешился и провел пальцами по стволу тощего вяза. Под ногтями хрустнула трухлявая кора. Он глянул вниз: между холмами, как в чаше, клубился легкий туман. Там лежал очередной овраг – не отмеченный на старых картах, полный рыхлого снега и обманчиво ровных теней. Лишь кое-где, за высокими камнями, виднелись островки серо-бурой почвы и редкие кусты шиповника с высохшими ветвями. Мрачное место. В таком только умирать.
Бай спрыгнул с обрыва, бесстрашно нырнув в снег. Луций отметил точку на пергаменте, бросил взгляд на ближайший выступ и медленно зашагал вверх. Ноги вязли в снегу – и это казалось странным. Хоть Луций и был Хозяином Мерзлоты, зиму он видел впервые в жизни. Обыкновенную зиму – ту, что не подчинялась его прихоти. Ослепительный свет лез в глаза даже сквозь ресницы. Белое небо, белые склоны гор и белые подножия сливались в сплошное ничто. Снег под ногами не хрустел, а будто поскрипывал, тонко и жалобно. Он был мягким. Пуховым. Перед боем Даллах скует это нежное одеяло жестким настом. И тогда снежный покров выдержит талорское войско с их легкой костяной броней, но неизбежно провалится под тяжелыми эдесскими легионерами. Холод не будет нежным.
Подняв голову, Луций позволил горному ветру хлестнуть себя по щеке и ворваться в легкие острой свежестью. Глядя на редкие скелеты голых деревьев в оврагах и прячущиеся в складках рельефа промерзшие ручьи, Луций думал о том, что у земли не бывает любимцев. Горы – гостеприимная могила. Они одинаково примут и талорские отряды, и легионы Эдеса. Такой рельеф лишит армию Республики численного преимущества. В нем когорты потеряют возможность маневрировать. Горы лукавы – в них легко расставить ловушки. Нужно было только понять какие. И тогда у маленькой талорской армии появится шанс на победу.
За спиной послышался шорох. Тамьян спешился у ближайшего возвышения и приблизился к Луцию.
– Даллах, – осторожно начал он, едва слышно стуча зубами, – что именно мы ищем?
Луций втянул носом
