– Нет, я выполнял свой долг, шахриар.
Он весело рассмеялся и, продолжая широко улыбаться, ответил мне тоже на шраванском:
– Ты принят в мой отряд до конца этого похода. А теперь уйди ради Создателя, Пророка или в кого ты там еще веришь! Я от тебя устал.
Когда я закрыл за собой дверь, то не знал, радоваться мне или печалиться. Оказаться в числе шраванских воинов – это ли не мечта любого мальчика и мужчины, что слышал о мастерстве заморских мечников! Но в моей душе не было счастья, не было даже волнения, только печальное понимание того, что в какой-то момент я перестал контролировать свою жизнь, и она, почуяв свободу, обезумела, понесла на край обрыва, и ни остановить ее, ни свернуть с пути уже не в моих силах. Я словно гончий пес, сбившийся со следа: где-то вдалеке слышу лай своей своры, чую запах дичи, доносится до меня песнь горна и крики людей, а рыжий хитрый зверь машет передо мной хвостом, и не то дразнит, не то зовет за собой. Я не глупец и понимаю, что попавшаяся мне лисица вовсе не добыча, а охотник. Зачем я сармантийцу – ума не приложу. Впрочем, может, потому и не находится ответ на этот вопрос, что его нет вовсе?
– Быстро бегаешь, Подкидыш, но теперь не убежишь.
Я сам не заметил, как добрел до столовой, хоть голода не испытывал вовсе, и тут же попался в цепкие руки господ инквизиторов. Кажется, здесь были все. Я отметил неожиданное повышение внимания к моей скромной персоне, и оно меня не слишком радовало сейчас, когда хотелось побыть одному и хотя бы сделать попытку разложить скомканные мысли по разным корзинам.
– Так, старичок, рассказывай.
Крепкие руки Тэда опустили меня на скамейку, кто-то поставил передо мной кружку с элем. Первое приятное событие за целый день. Я не отлипал от кружки, пока не влил в себя половину ее содержимого, и окружившие меня инквизиторы терпеливо ждали, когда же я соизволю оставить посудину в покое.
– Оливер поведал нам забавную историю, – на скамью напротив меня сел Рурк. – Весь замок гудит слухами, будто сармантиец и один из шраванцев чуть не прикончили друг друга.
Я поставил кружку и огляделся. Если бы Рэми видел, с каким жадным интересом они смотрят сейчас на меня, то лопнул бы от злости. Готов отдать правую руку на отсечение, что на проповедях они проявляют меньше рвения.
– Это была простая тренировка, – сказал я как можно убедительнее и перевел взгляд на Оливера, – ты же был там и сам видел. Они все там сражались как в последний раз, но они так всегда делают. Даже когда Алтан меня учил.
– Верно, Подкидыш, – нахмурился Оливер, – да только и я не слепой. Сармантиец там чуть не помер, а перед этим едва не прирезал своего человека. Ты ври, да не завирайся! Что они не поделили? И куда ты носился, как заяц стреляный? И какого кабаньего хрена остановил бой, если это была только тренировка?
Они выжидающе смотрели на меня, а я снова нырнул в кружку. Будто не эль пью, а воду, никакой приятной легкости или состояния расслабленности, когда любое тяжелое решение принимается быстро и просто.
– Ты что, на их сторону перекинулся? – угрожающе навис надо мной Тэд.
Вот оно, то, о чем я и так догадывался. Проблема выбора между двумя сторонами. Наверное, так уж устроена эта подлая жизнь, что нельзя для всех быть хорошим, и это очень грустно, если подумать. Свое детство я провел с осознанием того, что меня все любят, абсолютно все, потому что мой отец герой, и расту без матери: я купался в чужом сочувствии, как в теплом молоке, и был по-своему счастлив. А теперь нужно провести четкую границу между двумя сторонами: инквизиторами и шраванцами; и что самое забавное – и для одних, и для других я все равно останусь чужаком, что бы ни делал.
– Я думал, у нас общая сторона, – попытался я оттянуть неприятный миг признания.
– Не темни, Подкидыш, – Оливер посмотрел на меня так, как иногда смотрит Алтан: будто уже знает все, что творится у меня в голове.
Неожиданно ко мне пришло спасение, откуда я никак не ожидал. Явился Рэми собственной персоной. При его появлении инквизиторы отодвинулись от меня, словно мелкая рыбешка отступила от червяка, уступая тому, чьи зубы острее.
– Пойдем, – коротко сказал он мне.
Я встал и побрел за ним, чувствуя, как пронзают мне спину взгляды инквизиторов. Рэми вышел из столовой и свернул в сторону. Я шел за ним, слушая завывание ветра в узких коридорах. Говорят, в Белой Земле зима суровая…
– Хватит, – Рэми так резко остановился и обернулся ко мне, что я чуть было не налетел на него. – Моё ожидание длилось достаточно долго. Я напрасно трачу время, надеясь, что тот, кто даже с задачей стражника не смог справиться, окажется способен хоть на что-нибудь. Что тебе удалось узнать от сармантийца?
Вдох-выдох, успокаиваюсь.
– Не так уж много, – я скрестил руки на груди. Эта поза всегда помогала мне почувствовать себя немного увереннее. – Я слышал, как Лис говорил с Алтаном о Голодных Тенях. Насколько я понял, те ведут охоту за всеми представителями сармантийской знати. Это похоже на правду. Я не рассказывал про мою няньку-сармантийку? Она тоже была каких-то благородных кровей, и ей пришлось покинуть наш дом…
– Мне это неинтересно, – жестко прервал меня Рэми. Он погладил подбородок с отросшей щетиной. – Значит, все дело в этом? А кто эта Королева, о которой шла речь?
– Вероятно, предводительница? – я пожал плечами, демонстрируя полное замешательство. – Кстати, Лис советовал своим людям держаться в стороне, если снова появятся эти наемники. Думаю, всем нам лучше поступить так же. Это их разборки, ни к чему и нам вмешиваться, верно?
Я видел, что Рэми невнимательно меня слушает, но надеялся, что смысл моих слов до него дойдет. Конечно, не представляю, чтобы шраванцы и впрямь отошли бы в сторону, если б их шахриару угрожала опасность, но на то она и ложь, чтобы отличаться от правды. Главное, чтобы инквизиторы не сунулись по доброте душевной помогать, не столько из-за сочувствия к Лису, сколько из-за любви к мордобою.
– Ладно, – все еще пребывая в задумчивости, отозвался Рэми. – Брат Килан остается в Бурворде, значит, моя договоренность с сармантийцем теряет свою силу. В любом случае, ты оказался не слишком полезен в качестве информатора, а посему отправляйся к Оливеру и оговори с ним свои дальнейшие обязанности. В связи с гибелью Вилли у нас свободно место конюха.
