подсказывало: происходит нечто нетипичное — даже по меркам появления Разломов. Если бы это был просто очередной монстр, стражи уже давно бы применили штатные протоколы: автоматические турели, магические атаки, в общем все, чтобы остановить угрозу.
Но ничего этого, кроме применения магии, не происходило.
Тишина, которая повисла после очередного скрежета, была неправильной. Где звуки стрельбы? Где характерные выстрелы турелей, установленных вдоль составов имперских поездов? Их должно быть слышно. Но их нет. Вообще.
Будто… их отключили. Или они вышли из строя.
Это уже было тревожным звоночком.
Я всё ещё не двигался. Предчувствие пока не кричало о немедленной угрозе, но внутри нарастало странное ощущение, как перед грозой — тяжёлое, давящее, непонятное.
В этот момент я резко вскочил на ноги и прижал Елену к полу — как раз за миг до того, как её голову снесло бы лезвие монстра, пронёсшегося сбоку от нашего вагона. Не знаю, чем именно он ударил, но сила была такова, что даже обшивка из особого металла, добытого в Разломе и предназначенного для отражения атак существ, не стала для него серьёзной преградой.
Это уже само по себе было тревожным. Подобная броня должна выдерживать даже тварей из довольно опасных Разломов.
Мгновение — и на мне уже был полный доспех. Маска легла на лицо автоматически: мало ли, как развернётся бой, а лицо всё же хотелось сохранить вне чужого внимания. Маску, в случае чего, заменить проще.
Напряжение вокруг сгущалось. И наконец — турели. Я услышал их. Стрельба зазвучала резко, громко, рвано.
Не знаю, почему они не активировались раньше — сбой системы или чья-то халатность — но теперь отчаянно пытались поразить цель. Судя по частоте залпов и хаосу в их работе, либо целей было слишком много, либо всего несколько — но чертовски быстрых. Снаряды раз за разом уходили в пустоту, не достигая цели.
— Жди здесь. И постарайся не погибнуть, — подмигнул я Елене, которая только сейчас начала осознавать, насколько близка была к смерти.
Может, хоть теперь она начнёт воспринимать мои слова всерьёз. Ей нужны тренировки. Настоящие. Не только же время с бумагами проводить.
Она тоже вампир, а значит, способна на куда большее, чем сама думает. Просто забила на это. А я считал такое отношение недопустимым.
Убедившись, что она, действительно, поняла, что произошло, и теперь будет внимательнее, я поднялся. Надеюсь, вернувшись, я застану её целой и невредимой. А пока…
Пора можно посмотреть, что это за монстр, если даже Стражи реагируют на него так… неуверенно.
Я осторожно вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь купе. Стремительно двинулся к тамбуру, чтобы выскочить наружу — главное, чтобы местные защитники не приняли меня за цель. Прикрываться от дружественного огня — это последнее, чего мне хотелось.
Оказавшись снаружи, я замер, скрываясь в тени. Всё-таки уже был поздний вечер, и это играло мне на руку. Монстр же, напавший на поезд, явно носился где-то поблизости. Я раскинул зону чувствительности — и сразу уловил несколько живых объектов. Часть находилась в вагонах, что было естественно, но три объекта кружили рядом с составом. Время от времени они приближались, и я мог отследить их по траектории — земля вспыхивала там, где турели безуспешно пытались попасть по ним.
Как и ожидалось, существа оказались слишком быстрыми — турели не успевали зафиксироваться, и снаряды уходили мимо. Единственное, на что они были способны, это заставить тварей двигаться непредсказуемо, сбивая их с прямого ускорения. А то, кто знает, чего бы они могли достичь на полной скорости.
С моей позиции я заметил: атакам подвергся не только наш вагон. Несколько пассажирских вагонов тоже пострадали — оттуда доносились крики страха и боли. Видимо, кому-то не повезло — не успели среагировать и укрыться от лезвий этих тварей.
И вот — вспышка. Один из магов огня метнул огненный шар. Он не попал в цель, но осветил фигуру существа. Я удивлённо приподнял бровь.
Монстр… слишком уж напоминал человека.
Да, он был крупнее, деформирован, изменён, но форма… форма была изначально человеческой. Это был не тот случай, когда чудовище походило на человека. Здесь — человек стал чудовищем.
Рост — более двух метров. Массивная, мускулистая фигура. На локтях металлические лезвия, достаточно длинные, чтобы служить полноценным оружием. Всё тело покрыто хитиновыми наростами, образующими своего рода плотную броню. И она, как я уже успел заметить, держала не только пули, но и магические атаки. Хотя магия всё же оставляла следы.
А у одного из них я заметил ещё и хвост — длинный, с лезвием на конце. Видимо, именно эта тварь и пыталась пробить наш вагон ранее.
Я таких раньше не встречал.
В Разломах попадались гуманоидные монстры, причудливые, иногда даже гротескные, но в них чувствовалась природная искажённость. Дикая, чудная, но всё-таки естественная. Здесь же…
Это была искусственность. Преобразование. Будто кого-то сознательно усилили, сделали смертоноснее, превратили в оружие.
Оставалось лишь понять: это монстров сделали человекоподобными — или людей превратили в монстров?
Размышлять было некогда. Один из них явно заметил меня — и в следующую секунду рванул в мою сторону.
Разумеется, я не стал ждать. Меч уже сформировался в моей руке.
— Ну что ж… — хмыкнул я, — посмотрим, сможешь ли ты меня удивить.
Тварь рванула на меня с внезапной резкостью, но я успел уклониться и тут же нанёс ответный удар. Мой меч проскользил по хитиновым пластинам, покрывавшим броню этого существа. Эти сегменты, хоть и не были сплошными, тем не менее, отлично держали удар.
Клинок, созданный мной, лишь соскользнул, не оставив и царапины. Неприятный сюрприз. Я привык полагаться на остроту собственного оружия — оно редко уступало даже лучшим изделиям местных мастеров, пусть и с оговорками. Но здесь… было видно сразу: защита у этой твари, действительно, выдающаяся.
Если её, в самом деле, создали, то тот, кто это сделал, был гением — предусмотрел многое. Всё, кроме одного: эта тварь всё ещё живая. А значит — она чувствует боль. А в её жилах течёт кровь. А это уже играло на моей стороне.
Размышлять было некогда — монстр развернулся и снова пошёл в атаку. В его движениях не было ни намёка на технику, ни связки, ни тактики. Только голый инстинкт. Жажда добраться до цели, разорвать. Если в нём и оставался человеческий разум, то он давно утонул в ярости.
Это играло мне на руку. Прямолинейность движений делала их предсказуемыми. Я уворачивался, не позволяя себя задеть, и при этом внимательно
