раз на задворках мегаполисов. Только здесь ужасно пахло, холод пробирал до костей даже в тёплой одежде, а деревянные колодки не давали забыть о странности происходящего.
Чтобы не привлекать слишком много внимания, Хань И поддалась на уговоры и накинула поверх своей одежды тёмно-серое платье, длинные рукава которого пришлось обвязать лентами. Выглядела она, конечно, далеко не красавицей, однако удобство в таком месте казалось ей куда более дорогой монетой. А вот Хань Цзишэ чуть не сменил свою дорогую экипировку на сомнительного вида костюм, который мог быть ценен разве что благодаря красивой вышивке. Да и не менее подозрительным оказался тот факт, что Шу Дуньжу услужливо покрыл их траты.
Как бы им не пришлось отплатить своими жизнями за подобную добросердечность.
И всё же им в какой-то степени повезло оказаться не под открытым небом. Их новые знакомые не скупились в тратах, разве что Юнь Сяо постоянно ворчал, враждебно поглядывая на Хань И. Всё равно что дворовый кот, которому надавали по ушам за попытку сцапать декоративную канарейку. Но сколько бы он ни выражал своё недовольство, не смел идти против слова Шу Дуньжу. Простой и лёгкий в общении молодой учёный оказался не так прост.
– Как думаешь, что они заставят нас сделать, чтобы отработать долг?
– Принесут в жертву либо используют. Просто так благие дела никогда не делаются, – без раздумий отозвалась Хань И.
Они остановились на постоялом дворе, разместившись в двух комнатах. Шу Дуньжу настаивал, чтобы Хань И, как девушке, выделили отдельную спальню, но она, не желая терять из виду Хань Цзишэ, поселилась вместе с племянником. Юнь Сяо опять что-то пробормотал о бесстыдстве, а Шу Дуньжу быстро смирился с ситуацией. Хань Цзишэ понимал смешанные чувства их новоиспечённых товарищей, однако тоже не желал расставаться с Хань И. В походах они спали в одной палатке, да ещё вместе с Го Бао, так что не брезговали общей комнатой. Хоть теплее будет, честное слово.
– Не похоже это всё на ад, – забравшись на топчан, устеленный жёстким матрасом, подметил Хань Цзишэ. – Разве грешники не должны просто вариться в котле?
– Ты это спрашиваешь у человека, который в принципе в потусторонние силы не верил?
– А теперь веришь? – усмехнулся он.
Хань И оставалось лишь развести руками. Творившийся вокруг кошмар она восприняла с подозрительным спокойствием, даже некоторым смирением. Вот чем-чем, а чертями, гуями и демонами её не удивишь. В каком-то смысле куда более нереальным оказалось бы их выживание на склоне Чогори.
Стоя у окна и наблюдая за неумолкающей жизнью под чуть помрачневшим небом, Хань И обхватила себя за плечи и нахмурилась. Если им предстояло пройти ещё семь испытаний, каков шанс, что всё закончится благополучно? Какова вообще вероятность, что они доживут до завтрашнего дня?.. Точнее, жить они будут столько, сколько захотят местные царьки, а вот мучиться придётся долго.
– Как думаешь, Го Бао жив? – понуро спросил Хань Цзишэ.
– Да, – честно ответила Хань И. – Но страшно то, что ему не дадут умереть.
Похоже, в этом заключался главный ужас для тех, кто попадал сюда. Умереть невозможно. Им придётся мучиться до тех пор, пока божества не рассудят, что они искупили свои грехи. Этакое перевоспитание душ, очищение болью. Тогда у них с Хань Цзишэ и Го Бао огромные проблемы. Ведь они не только отринули веру в богов, но и давно позабыли об императоре; их народ заменил подлинные постройки новоделом под старину, а молодёжь стремилась зарабатывать деньги, а не ютиться с родственниками под одной крышей в деревнях.
– Значит… и отец тоже может быть здесь?
Вопрос Хань Цзишэ застал её врасплох. Почувствовав себя тростником, который сопротивлялся порывам ветра, Хань И напряглась и сильнее обхватила себя руками. Она и мысли не допускала, что Хань Сюань мог действительно оказаться здесь. Но её старший брат не плохой человек… по её меркам. Но не по меркам той веры, которая наполняла этот мир.
– Я не знаю, – отозвалась Хань И.
Однако одна только мысль о том, что Хань Сюань всё это время мучился здесь, в этом страшном месте, наводила ужас. Но куда прискорбнее окажется, если они встретятся с ним: он никогда не простит ей того, что она не сберегла Хань Цзишэ.
– Ложись спать, я разбужу тебя через четыре часа, сменишь меня.
– Нам действительно нужно караулить друг друга?
– Пока не убедимся, что нам ничто не угрожает, да, будем караулить.
– Ну ладно, – нехотя согласился Хань Цзишэ.
Воспоминания о Хань Сюане оказались болезненными, на глазах выступили слёзы. Так Хань И и провела своё дежурство, наблюдая за дремлющим Хань Цзишэ да вспоминая старшего брата, пока усталость окончательно не сломила её.
Проснулась она так же резко, как и заснула. А когда разлепила веки и обнаружила, что топчан напротив пустой, тут же подскочила. Голова закружилась от резкой смены положения, однако куда сильнее Хань И обеспокоилась о Хань Цзишэ. Из-за того, что на улице постоянно царил мрак, трудно понять, сколько прошло времени. Похитить его вряд ли могли, иначе бы она сразу отреагировала на шум. Получается, этот олух вздумал самостоятельно покинуть комнату.
«Успокойся. Может, он просто ушёл в туалет. Отхожие места здесь на улице», – постаралась успокоить себя Хань И.
Она всё же не стала идти с голыми руками на тигра[50], поэтому, прежде чем осторожно выйти из комнаты, вооружилась ледорубом. В коридоре царило нехарактерное для местного колорита спокойствие. Насторожённо прислушавшись, Хань И услышала доносящиеся с лестницы голоса. Тихонько подкравшись, она с облегчением узнала тёплый смех Хань Цзишэ, но звучал он ужасно нервно:
– Ха-ха, а что за управа такая?
– Местное судебное ведомство, где заседает второй судья и где чиновники управляют вторым залом. Как этот достопочтенный и сказал, у него там будет небольшое дело. Если же господин Хань желает присоединиться, он не будет возражать.
Шу Дуньжу. Что-то этот нежный лотос всё сильнее настораживал Хань И, и даже правильнее сказать – пугал. В его улыбке спрятано куда больше ножей, чем в мрачном оскале Юнь Сяо.
– Вот как, должно быть очень интересно, – дрогнувшим от волнения голосом отозвался Хань Цзишэ, а затем вдруг сделался до тошноты услужливым: – Думаю, мы отлично проведём время, если ты покажешь мне местные достопримечательности.
«Боги, только не это…» – чуть не ударившись головой о стену, мысленно вздохнула Хань И. У Хань Цзишэ была одна весьма специфическая привычка – если он волновался, то начинал говорить без умолку, а с девушками так и вообще пускался во флирт. Учитывая, что его так называемое внутреннее чутьё подсказало, что
