мама не выдержала:
– О чём ты вообще думала, когда всё это затевала? Тебе же было сказано, что взрослые аваносты со всем разберутся. А что делаешь ты? Летишь над опасным перевалом! Одна! – последнее слово она практически выкрикнула.
Я не знала, что на это ответить, потому что ругала она меня по делу и совершенно справедливо. Поэтому я быстро подошла к ней и обняла её. И она обняла меня в ответ.
– Я рада, что ты вернулась целой и невредимой, – пробормотала она, касаясь губами моей макушки.
Я отстранилась от неё и спросила:
– Мама, а где ваша с Артуром шкатулка?
Она нахмурилась.
– А что? – спросила она в ответ, снова скрестив руки на груди.
– Потому что это важно! Мама, пожалуйста! – взмолилась я.
Мама ушла в свою спальню и вернулась оттуда с деревянной коробкой в руках, босиком прошла мимо меня на кухню и там поставила шкатулку на круглый стол. Сев на кухонную скамью, она убрала с лица свои светло-русые волосы, затем медленно провела пальцем по фотографии в форме сердца, приклеенной к крышке коробки.
Я села рядом с ней. Это была фотография мамы и Артура. Они улыбались в камеру, прижавшись друг к другу. Оба такие молодые и счастливые.
– Когда ты в последний раз открывала эту коробку? – спросила я.
– Ещё до исчезновения Артура, а после этого даже не прикасалась к ней, – ответила мама. – Я не склонна ворошить прошлое и мучить себя воспоминаниями. После произошедшего я была сломлена. Я злилась на твоего отца, потому что он оставил нас и даже ни разу не позвонил. Вчера я впервые за десять лет снова услышала его голос, – грустно сказала она и обняла себя за плечи.
– Вам стоило всё обговорить, – предложила я.
– Не думаю, – покачала головой мама.
Я сняла крышку с ящика. Внутри оказалось множество вскрытых конвертов, сложенных листов бумаги и фотографий. Это действительно впечатляло.
– Потрясающе! – воскликнула я в восторге.
Мама не произнесла ни слова, но вдруг нахмурилась. Затем она протянула руку к самому верхнему конверту, белому с чёрным окаймлением, который оказался всё ещё запечатанным. Внутри меня всё мгновенно замерло от волнения. Потому что я, конечно, сразу поняла, что за письмо мама держала в руках.
Я потянулась к раковине и взяла нож с сушилки.
– Открывай! – сказала я, протягивая маме нож. Дрожащими пальцами она запустила лезвие между стыками бумаги и с громким треском разрезала одну из боковых сторон конверта. И вот она уже читала последнее папино письмо.
Мама ужасно плакала. Хотя какое там «плакала» – она рыдала так, что её худые плечи беспорядочно вздрагивали каждую секунду. Я и сама чуть было не завыла с ней за компанию, но несколько раз судорожно сглотнула, и комок в горле отступил.
– Он оставил здесь свой адрес и номер телефона, – прошептала мама. – Ждал, что я позвоню ему через неделю. А я-то думала, что мы ему не нужны!
Она посмотрела на меня покрасневшими глазами.
Я обняла её за плечи.
– Я знаю, – ответила я. – Папа мне всё объяснил. Это действительно очень грустно. Вы оба десять лет думали, что вас оставили. Папа тоже думал, что ты больше не хочешь с ним общаться.
Затем я рассказала маме всё о своём полёте и моей первой встрече с отцом. Целую вечность мы сидели на кухне. В том числе и потому, что мы говорили об эликсире забвения.
– Ксавер пригрозил нам этим волшебным зельем, – сказала мама. – Он был так убедителен, что мы больше не решались проводить общие собрания аваностов. Просто для того, чтобы не давать Ксаверу возможности устроить нам засаду и не погрузить нас всех разом в забвение и таким образом навсегда уничтожить наше наследие.
– Но неужели никак нельзя добраться до этого эликсира? – спросила я. – Чтобы у Ксавера не осталось рычагов давления? Может быть, с помощью какой-нибудь хитрости? Папа, во всяком случае, хочет обсудить это с Хранительницей. Может быть, и ты свяжешься с Артуром?
– Хм-м, – протянула мама. – Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему детям нельзя приближаться к Ксаверу. Он слишком опасен. Пожалуйста, больше никаких необдуманных поступков. Теперь ты знаешь, почему это важно!
Затем она посмотрела на часы и ахнула.
– Тебе же уже пора в школу. Да и мне надо идти!
Она энергично высморкалась и направилась в ванную. Из коридора она крикнула:
– Кайя, здесь, на консоли, для тебя ещё одно письмо. Я чуть не забыла об этом.
Я тут же вскочила с кухонной скамьи и выбежала в коридор. Это был конверт кремового цвета, и почерк я сразу узнала. Тот же самый, что и в первом письме, которое я получила несколькими днями ранее.
В ванной зашумела вода. Я поспешила в свою комнату и, закрыв за собой дверь, села на кровать и вскрыла конверт. На этот раз на бумаге было не одно предложение.
Отправляйтесь в дачное поселение «Высота», садовый участок 55. В домике вас ждёт что-то важное. Чужим ни слова!
Что?.. Я несколько раз перечитала письмо и медленно опустила листок. Что это ещё значит? И почему указано «вас», а не «тебя»? Письмо предназначалось для всех аваности?
Я сфотографировала его на смартфон и отправила снимок в наш чат. К сожалению, прочитать ответы я смогла только после школы.
От Феи:
Вам не кажется, что это ловушка?
От Нелио:
Значит, встречаемся в 14:30 у главного входа в это поселение? Ну, до скорого.
И от Милана:
Принял.
Я прибыла на место встречи намного раньше остальных. Мама, естественно, была в музыкальной школе, когда я пришла домой, и я была слишком взволнована, чтобы просто сидеть на диване и ждать назначенного времени, поэтому быстро собралась и отправилась на место встречи. Перед самым отъездом нужно было ещё отыскать в интернете информацию о поселении. Потому что у меня не было ни малейшего представления о том, где в Зоннберге оно находилось. Но добраться туда оказалось довольно просто, потому что располагались эти сады недалеко от дома Селии Лебедь-Чёрной. Мы с Миланом однажды были у неё. Я хорошо запомнила дорогу и поехала к месту встречи на велосипеде.
На протяжении всего пути, а также в ожидании ребят у ворот я всё думала, кто же написал оба этих анонимных письма. И самое главное: что ожидало нас в указанном домике? Возможно, это действительно была ловушка для аваности, устроенная Ксавером Беркутом и его шпионом? В нетерпении я переминалась с ноги
