ответил на моё сообщение? Так я точно не смогу заснуть. В итоге я выскользнула из постели и вытащила смартфон из кармана брюк, оставленных на маленьком кресле под окном. Вскоре после того как я его включила, раздалось негромкое «плинг!»:
Я повёл себя ужасно глупо тогда на чердаке Аурелии. Мне очень жаль!
У меня точно камень с души упал. Хотя какой там камень – гора! И я послала Милану в ответ сердечко.
Вернувшись под тёплое одеяло, я прислушалась к себе. Тишина и покой. И, кажется, полное истощение. Потом я вслушалась в темноту комнаты. Почему-то всё вокруг казалось очень хорошо знакомым, будто я уже много раз бывала здесь и ночевала в этой самой комнате. Да, это был мой дом. И самое главное, мой папа больше не был мне чужим. Кажется, с этой мыслью я и заснула.
10
Два письма
Было ещё темно, когда меня разбудили.
– Кайя, нам пора, – услышала я папин голос и резко зажмурилась от включённого папой света.
– Сейчас? – сонно пробормотала я. – А сколько времени?
– Довольно рано, и ты можешь поспать ещё в машине, – сказал он. – Я не уверен, что сегодня ты будешь в состоянии перелететь через горы Сильва, так что я тебя подвезу. К тому же сегодня понедельник, и пропускать школу нежелательно, – и он подмигнул мне.
Чуть позже, переодеваясь в холодной ванной, я почувствовала, как у меня болят мышцы. Вчерашний полёт не остался безнаказанным: я была вялой и обессиленной.
Папа вручил мне пакет с завтраком и подтолкнул к своему фургону. Задних сидений там не было, только огромный багажник, в котором было сгружено много хлама. Поэтому я села впереди рядом с папой, и была этому безумно рада. Когда мы свернули на подъездную дорожку, я ещё раз оглянулась на маленький домик. Он казался крошечным рядом с огромной мастерской в сарае. Уже тогда я почувствовала, что начинаю скучать по этому месту, как по родному дому.
– Можно мне будет вернуться сюда? – спросила я, когда мы проезжали через спящую деревню.
– Конечно! – сказал папа. – Но нам нужно быть очень осторожными. Ксавер пока не побеждён.
В умеренном темпе мы двинулись по просёлочной дороге на юг. Путь был неблизкий: нам предстояло частично огибать горы Сильва, так как в них было только два перевала, через которые можно было проехать на машине.
Лишь когда мы свернули на извилистую дорогу к перевалу Блауберг, я спросила:
– А почему ты никак не сообщал маме о себе, когда тебе пришлось исчезнуть? Ты ведь мог бы написать письмо или что-то в этом роде?
Мой отец взглянул на меня со стороны и аккуратно вписал машину в опасный вираж.
– Я и написал, – сказал он. – Да, я оставил Аве письмо. С моим новым адресом и номером телефона. Заодно объяснил, почему мне пришлось так спешно покинуть город. Но она ничего не ответила. Полагаю, она просто не хотела подвергать опасности аваностов Зоннберга и в первую очередь тебя.
Это меня удивило. Потому что моя мама совсем недавно сказала мне, что Артур исчез, не сказав ни слова на прощание.
– А где ты оставил это письмо? – спросила я.
– В нашей шкатулке для писем, – ответил папа. – Была у нас такая красивая деревянная коробочка, в которой Ава хранила все наши письма. Я был уверен, что там она обязательно найдёт письмо. А вот Ксавер и его шпионы до него не доберутся.
Я не знала, о какой шкатулке шла речь, так как ничего похожего у нас дома не видела.
– Тебе, наверное, было очень одиноко? – проговорила я. – Ты думал, что мама тебя бросила, потому что она с тобой так и не связалась?
– Можно и так сказать, да, – ответил Артур.
И, вероятно, мама чувствовала себя такой же одинокой и покинутой, потому что так и не прочитала письмо Артура. Но я не стала дальше продолжать этот разговор, потому что дорога становилась всё круче и извилистее, и я не хотела отвлекать папу своими расспросами. Тёмное ущелье с моей стороны уходило глубоко вниз. От волнения я буквально чувствовала свой завтрак у себя в желудке, и казалось, он просился наружу.
Я, должно быть, действительно заснула, несмотря на боль в мышцах, тошноту и тот факт, что я не хотела терять ни минуты общения со своим отцом. Но окончательно я проснулась только тогда, когда машина остановилась на Каштановой аллее, прямо перед массивной дверью нашего многоквартирного дома.
Папа улыбнулся мне и убрал прядь волос с моего лица.
– Передавай Аве привет! – попросил он.
– Как, а ты разве не поднимешься к нам со мной? – разочарованно протянула я. Так не хотелось расставаться с ним снова.
Но он решительно покачал головой и сказал:
– Нельзя, Кайя. У Ксавера повсюду есть глаза. Но пару дней я проведу у Люсии. Если вдруг понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Кроме того, мы можем созваниваться или отправлять друг другу сообщения в любое время, – он указал на свой смартфон в бардачке.
В последний раз мы крепко обнялись.
– Береги себя и не делай никаких опрометчивых поступков, слышишь? Мы, взрослые люди, постараемся разработать план по обезвреживанию Ксавера и уничтожению его эликсира забвения. Я собираюсь всё это обсудить с Люсией.
Я только хмыкнула в воротник его рубашки, так сильно мне хотелось в это верить.
– Вы правда обо всём позаботитесь? – спросила я и серьёзно посмотрела на своего отца в тусклом свете раннего утра. – Я бы очень хотела иметь возможность видеться с тобой, когда и где захочу. Но, похоже, это произойдёт только в том случае, если Ксавер перестанет быть лидером нашей общины. И эликсира забвения больше не будет, – у меня в горле образовался комок.
Артур протянул мне руки, и я тут же крепко их обхватила. Так мы и держались друг за друга, целую вечность. Затем я быстро вышла из машины. И не успела я дойти до двери подъезда, как фургон уже катил дальше. В сторону Хёлленталя, где жила в своей хижине Люсия.
Мои старания бесшумно войти в квартиру оказались бессмысленными, потому что мама уже ждала меня в коридоре в ночной рубашке.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Руки мамы были плотно сжаты в кулаки и слегка дрожали.
– Артур передавал привет, – тихо сказала я.
Одной фразы стало достаточно, чтобы
