Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

– Только доверить последнюю надежду Небесам! – быстро ответил Лань Сычжуй. – Поэтому он тоже отправился в храм богини и попросил: «Пусть душа моей дочери а-Янь вернётся!»

– Именно так она получила назад свою душу, а кузнец Чжэн потерял свою, – с одобрением подтвердил Вэй Усянь. – Но без последствий не обошлось: душа девушки была серьёзно искалечена. А-Янь невольно начала подражать богине.

Скорее всего, пострадавших людей связывало одно: все они молились каменной статуе. А ценой исполненного желания становились их души.

Изначально статуя богини была обычным камнем, чьи грубые очертания напоминали женскую фигуру. Из столетия в столетие ей поклонялись и делали подношения безо всякой на то причины – так она со временем обрела некоторые силы. Однако ненасытная жадность извратила её натуру: стремясь приумножить свою мощь, статуя начала пожирать людские души. Полученные в обмен на исполнение желания, они считались за добровольное пожертвование. Словом, дашь на дашь, всё по справедливости и без обмана.

Вот почему не двигались стрелки компасов тьмы, вот почему не работали флаги призыва нечисти и вот почему мечи и талисманы оказались бесполезны. Тварь на горе Дафань была не оборотнем, не демоном, не духом и не чудищем, а настоящей богиней! И это безымянное божество породили сотни лет поклонения и молитв. Пытаться одолеть её средствами, которые годятся против злобных духов и оборотней, всё равно что пожар тушить огнём.

– Постойте-ка! В храме кто-то лишился души, но желания мы не услышали! – громко крикнул Лань Цзинъи.

Сердце Вэй Усяня пропустило удар. Он замер.

– Чью-то душу забрали прямо в храме? Расскажите мне всё, слово в слово.

Лань Сычжуй быстро описал, что случилось. Как только он дошёл до слов Цзинь Лина: «Если эта статуя и правда слышит молитвы и исполняет желания, пусть сделает так, чтобы местный пожиратель душ появился передо мной здесь и сейчас», Вэй Усянь сразу воскликнул:

– Вот же оно, желание!

Спутники поддакивали Цзинь Лину, так что богиня посчитала его слова за их общую молитву. В тот миг пожирательница душ находилась как раз перед ними, а значит, желание исполнилось. После этого настала пора платить по счетам!

Внезапно осёл замер и рванулся в обратную сторону. Застигнутый врасплох, Вэй Усянь едва не полетел на землю, но успел ухватиться за поводья. Спереди послышались чавканье, чмоканье и хруст. В зарослях копошилась исполинская фигура; голова её была опущена к земле, а тело дёргалось и приплясывало. Услышав шум, она тут же подняла голову. Их взгляды встретились.

Поначалу лицо богини было расплывчатым и на нём с трудом различались глаза, нос, рот и уши. Но после того, как она поглотила души нескольких людей за раз, черты проявились гораздо чётче. Рот улыбался, с его уголков капала кровь: богиня жадно пожирала оторванную руку.

Все тут же рванули прочь вслед за ослом.

Лань Сычжуй не знал, что и думать.

– Это неправильно! Старейшина Илина говорил, что высшие твари питаются душами, а низшие пожирают плоть!

– Да что вы так слепо ему верите? – не сдержался Вэй Усянь. – У него даже собственные изобретения работали кое-как!

Незыблемых законов не существует. Возьмём, к примеру, младенца: пока зубов нет, он ест жидкую кашу да рисовый отвар, а как прорежутся, тут уж ему захочется мяса. Силы богини вмиг возросли, вот её и потянуло на новые блюда!

Тем временем пожирательница душ выпрямилась во весь свой немалый рост. Казалось, богиня пришла в дикий восторг, а её руки и ноги пустились в неистовый пляс. Вдруг просвистела стрела – и пронзила каменный лоб насквозь, так, что наконечник вышел из затылка.

Услышав звук выстрела, Вэй Усянь повернул голову. На крутом склоне стоял Цзинь Лин с луком наготове. Он до упора натянул тетиву – и ещё одна стрела угодила в голову богине, отчего та пошатнулась и сделала несколько шагов назад.

– Молодой господин Цзинь! Скорее, сигнальный огонь! – закричал Лань Сычжуй.

Твёрдо решив разделаться с тварью, Цзинь Лин пропустил его слова мимо ушей и с невозмутимым видом наложил на тетиву сразу три стрелы. Хоть богине и попали в голову дважды, разгневанной она не выглядела; улыбаясь во весь рот и приплясывая на ходу, статуя двинулась прямиком к Цзинь Лину. Её скорость ужасала: за какой-то миг богиня преодолела половину пути. Сбоку пожирательницу душ атаковали совершенствующиеся, путаясь у неё под ногами. На каждый шаг богини Цзинь Лин выпускал стрелу за стрелой – должно быть, задумал использовать все до последней, прежде чем вступить в ближний бой. Рука его была тверда, каждый выстрел – точен, вот только духовное оружие такому врагу нипочём!

И Цзян Чэн, и Лань Ванцзи ожидали новостей в городке. Кто знает, когда они заподозрят неладное и примчатся на подмогу! Как говорится, хочешь потушить пожар – неси воду. Если духовное оружие бесполезно, то что насчёт тёмных искусств?

Вэй Усянь выхватил меч из ножен Лань Сычжуя, срубил тонкий побег бамбука, вырезал на скорую руку флейту и поднёс к губам. Глубокий вдох – и ночное небо рассекла пронзительная трель, словно пущенная ввысь сигнальная стрела.

Это средство Вэй Усянь приберегал на крайний случай. Но раз обстоятельства сложились таким образом, неважно, кто явится на его зов, – лишь бы смог разбить богиню на куски!

Лань Сычжуй потрясённо застыл, а Лань Цзинъи закрыл уши ладонями.

– Нашёл время играть на флейте! Что за адские звуки?

Тем временем душ лишились уже трое или четверо совершенствующихся. Цзинь Лин поднял меч. До каменной статуи оставалось не больше дюжины шагов. В груди бешено заколотилось сердце, кровь застучала в висках.

«Не снесу ей голову одним ударом – мне не жить. Что ж, смерть так смерть!»

И тут из глубины леса донёсся звон.

Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! То быстрее, то медленнее; вот он смолк, а вот зазвучал вновь. Этот звук эхом отдавался в безмолвных лесах, напоминая лязг железных цепей, которые кто-то волочил по земле. Ближе и ближе, громче и громче.

Почему-то звон этот сеял тревогу – словно надвигалась неведомая угроза. Даже богиня перестала плясать. Она подняла руки и уставилась в темноту, откуда доносился звук.

Вэй Усянь опустил флейту и начал пристально вглядываться туда же.

Зловещее предчувствие всё росло, но, раз уж нечто откликнулось на призыв, оно должно подчиняться приказам.

Внезапно повисла тишина. Из тьмы вышла чья-то фигура.

Рассмотрев её как следует, все изменились