Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Стоило Лань Ванцзи схватить Вэй Усяня, Вэнь Нин бездумно замер шагах в десяти и начал медленно озираться, будто искал внезапно затихшую флейту. Вдалеке замелькали огни, послышались голоса, и сумятица в голове Вэй Усяня быстро улеглась. Даже если Лань Ванцзи и видел, как он в прошлом играл на флейте, что с того? Таких умельцев тысячи, а тех, кто, подражая Старейшине Илина, поднимает мертвецов, на свете столько, что они могли бы собственный клан основать. Нет, он не признается – пусть хоть до смерти забьют!

Вэй Усянь продолжил играть как ни в чём не бывало. В этот раз звуки торопились, словно прогоняя Призрачного Генерала; дыхание сбивалось, и ноты выходили надрывными и пронзительными. Внезапно он почувствовал, что Лань Ванцзи усилил хватку, да так, что ещё немного – и запястье переломится. Не стерпев боли, Вэй Усянь разжал пальцы, и флейта упала на землю.

К счастью, он успел отдать достаточно чёткий приказ. Вэнь Нин отступил назад и в мгновение ока растворился в лесном сумраке. Опасаясь, что Лань Ванцзи пустится следом, Вэй Усянь сам вцепился в него свободной рукой. Откуда ему было знать, что за всё это время Лань Ванцзи не удостоил Вэнь Нина даже взглядом – лишь твёрдо и неотрывно смотрел на него, Вэй Усяня. Так они и стояли, держась один за другого и глядя друг другу в глаза.

В этот самый миг явился Цзян Чэн.

Вооружившись нешуточным терпением, он дожидался итогов охоты в городе, но не успел допить и чашку чая, как примчались перепуганные подчинённые с вестями о том, что случилась ужасная беда. Когда Цзян Чэн услышал их рассказ, его сердце ухнуло вниз, и он вновь ринулся на гору.

– А-Лин!

Цзинь Лин, чью душу только что едва не поглотили, уже пришёл в себя и твёрдо стоял на земле.

– Дядя! – отозвался он.

Убедившись, что тот невредим, Цзян Чэн вздохнул с облегчением и сразу же обрушился на племянника с упрёками:

– Ты что, не взял с собой сигнальные огни? Столкнулся с такой опасной тварью и даже не подумал знак подать? Перед кем ты тут рисовался? А ну, подойди!

Цзинь Лин, который так и не смог изловить пожирательницу душ, теперь кипел от гнева не меньше дяди.

– Разве не ты велел во что бы то ни стало поймать эту тварь?! И не показываться тебе на глаза, если не поймаю?!

Цзян Чэну захотелось так врезать мелкому засранцу, чтобы тот влетел обратно в утробу матери. Да, он и в самом деле сказал нечто подобное, но не мог же он признать свою ошибку перед целым сборищем народа и потерять лицо. Только и оставалось повернуться к еле стоявшим на ногах охотникам и ехидно спросить:

– И что здесь случилось? Кто это вас так отделал?

В разношёрстную толпу затесалось несколько переодетых людей из клана Цзян. По приказу Цзян Чэна они тайком присматривали за Цзинь Лином на случай, если тот не справится в одиночку, ведь даже старшему поколению охота давалась с немалым трудом.

– Гла… глава, это был… это был Вэнь Нин… – промямлил один из них, ошалело таращась в никуда.

Цзян Чэну показалось, что он ослышался.

– Что ты сказал?

– Вэнь Нин вернулся!

На лице Цзян Чэна отразилась смесь страха, ненависти, ярости и недоверия.

Он долго молчал и наконец холодно произнёс:

– Эту тварь уже давно стёрли в порошок и у всех на глазах развеяли по ветру. Как он мог вернуться?

– Но это правда Вэнь Нин! – настаивал его подчинённый. – Ошибки быть не может, я хорошо рассмотрел!.. – Он вдруг указал в сторону. – Это вон тот его призвал!

Вэй Усянь, намертво сцепившийся руками с Лань Ванцзи, тут же приковал к себе всеобщее внимание. Цзян Чэн, чьи глаза метали молнии, тоже медленно перевёл на него взгляд.

Спустя целую вечность уголки его губ приподнялись в кривой ухмылке, а левая рука вновь принялась поглаживать кольцо.

– Славно. Вернулся, значит? – тихо сказал Цзян Чэн.

Он опустил левую руку, а с правой тотчас свесился тонкий кнут.

Цзыдянь недаром носил своё имя: от него с треском исходили фиолетовые всполохи, словно вспышки молний, что с грохотом бьют из чёрных туч. Цзян Чэн крепко держал кнут, а когда взмахнул рукой, с неё точно грозовой разряд сорвался!

Вэй Усянь и дёрнуться не успел, как Лань Ванцзи уже вскинул свой гуцинь. В одно мгновение, будто брошенный в пруд камень, звуки струн заставили воздух пойти рябью, и волны эти столкнулись с Цзыдянем, подавляя его силу.

Все мысли Цзян Чэна о том, что «не стоит необдуманно ввязываться в схватку» и «лучше не враждовать с кланом Лань», как собака языком слизнула. Ночные сумерки на горе Дафань то полыхали фиолетовыми вспышками, то словно озарялись светом дня; в воздухе то грохотали громовые раскаты, то раздавался струнный звон. Прочие охотники поспешно удалились на безопасное расстояние и теперь наблюдали со стороны; они дрожали от страха и в то же время глаз не могли оторвать от невероятного зрелища. В конце концов, когда ещё выпадет случай посмотреть на поединок совершенствующихся из столь именитых кланов? Все волей-неволей ожидали, что схватка станет ещё более свирепой и яростной. Кое-кто втайне питал и другие надежды: что два великих клана разорвут отношения – вот было бы занятно.

Вэй Усянь, улучив случай, бросился наутёк.

Все остолбенели. Он ещё не получил кнутом только потому, что Лань Ванцзи прикрывал его собой. Разве бегство не самый верный путь к смерти?

И в самом деле, Цзян Чэн – словно у него глаза и на затылке были – упускать возможность не стал. Увидев, что беглец выскочил из-под защиты Лань Ванцзи, глава клана Цзян наискось замахнулся кнутом, и тот, будто яростный дракон, резво рванулся вперёд и хлестнул Вэй Усяня прямо по спине!

Удар едва не отправил его в полёт. Если бы ослик не заступил дорогу, Вэй Усянь бы так и врезался в дерево. И Лань Ванцзи, и Цзян Чэн застыли в изумлении.

Потирая поясницу и опираясь на пегого осла, Вэй Усянь встал, потом спрятался за животное и прокричал:

– Ну и ну! Раз клан большой и сильный, значит, всё позволено? Можно избить человека ни за что ни про что? Ай-ай-ай!

И Лань Ванцзи, и Цзян Чэн потрясённо молчали.

– Да что за дела?! – наконец воскликнул Цзян Чэн.

Цзыдянь обладал ещё одним особенным свойством: если он бил по телу, которым завладела чужая душа, они в мгновение ока разъединялись. Кнут