потом на трубку в своих руках. Понюхав чашу, она пожала плечами и втянула белый дым.
Милош уселся обратно на свое место и, позволив лисице угнездиться у себя на коленях, вытащил из корзины у стола еще одну трубку – попроще, из полированного дерева со сдержанной резьбой.
– На самом деле, это просто великолепно, – сказал он, бодро забивая свежую порцию табака, – ведь по факту это значит, что ты, Аэд, все еще можешь породниться с Зеном!
– Не ведись на собственные уловки, Милош, – хмуро сказал Орхо. – С клятвой или без, кровь я сплел.
– С такими сущностями не стоит шутить, – поддержал его Айлан, – они древнее и глубже, чем эта писулька и сами буквы на ней.
– И что? Духи явятся, чтобы покарать Аэда за обман? – фыркнул Милош. – Это чушь собачья, и я тебе это говорю как… – он запнулся и вдруг его передернуло, а потом он гневно взглянул на Айлана, – не тебе меня учить всему, что касается Изнанки. По эту сторону Завесы власть имеют не обряды, а записанные на бумаге слова. И если они говорят, что ритуала не было, значит, так и есть. Да хватит звенеть! – резко рявкнул он, обернувшись к Орхо, и сжал переносицу пальцами.
Луций одарил его долгим взглядом. Он знал лишь одного человека, который мог сказать что-то подобное. И так же дергано двигался, словно в непонятном танце. Луций безошибочно узнал эти повадки и улыбнулся своей догадке. Милош был иверийцем, как и Рада. Это многое объясняло. Так же, как и его соколица, Милош едва ли понимал границы приличий и не соблюдал субординацию. Только, в отличие от Рады, он словно не очень умело играл роль нормального человека.
Так значит, отступник, да?
Милош выдохнул, сделал несколько затяжек и взглянул на Орхо.
– Он, – Милош указал кончиком трубки на Луция, даже не взглянув на него, словно тот был предметом, – тебе никто. Вы не сплетали кровь. Его воли в том ритуале не было вовсе. Ты совершил над ним медицинскую процедуру без какого-либо подспудного смысла, и у вас нет друг перед другом обязательств. Ты заключишь кровный союз с одной из Матерей Лона. С ней ты пойдешь рука об руку по дороге, усыпанной золотом, едой и торговыми соглашениями. На этот раз отвертеться у тебя не выйдет.
По залу пронеслась тугая волна жара. Она всколыхнула бумаги и заставила всех, кроме Луция, сжаться.
– Ты забываешься, Милош, – негромко произнес Орхо.
Милош стиснул в пальцах трубку. Лицо его побледнело больше прежнего. Он выглядел как человек, который с огромным трудом пытается устоять на ногах под весом мраморной плиты. Опустив голову, он отложил трубку и упер кулаки в пол перед собой.
– Я дерзок, мой хан, – глухой голос едва заметно дрожал. – Но в этом мой долг. Это в твоих интересах, даже если Белое Пламя слепит тебе глаза и ты не можешь этого видеть.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Луций ощущал раздражение Орхо каждым нервом своего тела. Великий Дух в его тени наполнял всю комнату беззвучным, но оглушительным звоном.
Луций положил ладонь на плечо Орхо.
– Я выжил. Кровь сделала свое дело, – прошелестел он над его ухом, пользуясь бестелесностью своего голоса. – Нет нужды тратить на меня то, что станет твоим дипломатическим преимуществом.
Орхо помолчал.
– Я услышал тебя, – сказал он Милошу и поднялся, щелчком затушив тлеющее пламя в его трубке. – Совет окончен. Оставьте нас.
Айлан молча поднялся и вышел прочь из зала. Милош позволил себе недовольный взгляд и тоже ретировался. Талия растерянно посмотрела на Луция – она не была обязана подчиняться приказам хана, но Луций видел, что она уже сама не слишком-то в это верила.
– Помоги Милошу, – сказал он, – ты знаешь нравы Зена лучше нас.
Она кивнула и вышла из зала, качая зажатой в зубах трубкой. Судя по всему, возвращать ее она не собиралась. В помещении остались только Луций, Орхо – и лисица. Она, разметав хвостом бумаги, уселась на столике Милоша, с любопытством глядя на проводников черными, как мазут, глазами.
– Ты не хочешь союза с Зеном, – негромко сказал Луций. – Почему?
– Сама идея кровного союза с падальщицами звучит… негигиенично, тебе так не кажется? – хмыкнул Орхо. – Но дело не в этом. Это не союз равных.
– Какие принципы, – Луций улыбнулся, – и самомнение.
– Ты не понял, змееныш. Это не я не хочу опускаться до них – они снисходят до союза со мной, и в этом проблема. Они хотят себе личное чудовище на поводке. Обещают хорошо кормить и поселить в теплой конуре, да вот только… – он покачал головой, – я заключал в своей жизни много сделок, и одно знаю точно: если кто-то сильнее тебя предлагает тебе помощь, не принимай ее. Это всегда капкан.
Луций выбрался из кресла. Он вытащил из записей Орхо один из листочков с загнутым уголком, сложил его и спрятал в карман. Остальное бросил на низкий столик. Перебирая бумаги, он обнаружил несколько важных нюансов. Заметки хана содержали любопытную финансовую информацию, политические расстановки и данные разведки. От мешанины фактов голова приятно гудела. Луций словно с разбега окунулся в холодную воду после долгой морящей жары. Он наконец-то был при деле.
– Не думаю, что во всем мире есть кто-то сильнее тебя, – он шагнул к Орхо и зачесал назад упавшие на его лицо черные пряди, – не считая меня самого с недавних пор.
– Сила бывает разной, Эдера. В день, когда пламя сможет заставить урожай взойти, а из золы можно будет ткать одежду, я стану самым могущественным человеком в мире. А пока я не могу даже переправить собственную армию из Истреда, чтобы отбить Йорд.
Луций склонил голову набок.
– Раньше ты говорил, что не участвуешь в войне с Эдесом.
– Раньше так и было. Война – это повестка моего брата, – мрачно сказал Орхо. – Я годами защищал своих людей от его попыток забрать их в свою армию. Пыльный Яр не участвовал в войне. Я всегда считал Тенхо безумцем, который просто не способен на мирное правление, но… – Он замолк и зажмурился точно от головной боли.
– Но если брать в расчет то, что Мертвая Земля рождается от магии Эдеса, в этой войне всегда был смысл, – закончил за него Луций.
– У меня достаточно других причин желать смерти Тенхо, – в глазах Орхо сверкнула злость, – я не встану под его знамена. Я не покорюсь ему и не объединюсь с ним. Даже если он прав и даже ради…
– Хорошо, – прервал его Луций. – Можно быть правым и мертвым одновременно. Хочешь, используем его –
