дикий кролик.
Дотянуться до верёвки, больно впивающейся в лодыжку, оказалось довольно сложно. Выхватив из кармана штанов складной нож, Хань И сумела, пусть и с трудом, перерезать тонкий канат, а дальше гравитация сделала своё дело. Упав на спину и только чудом не свернув шею, Хань И болезненно застонала из-за пульсации в плече, – всё же не удалось ей совершить мягкую посадку. Заворочавшись в листве, она попыталась подняться, но так и замерла на четвереньках.
Шаг. Ещё шаг. И вот перед ней остановились чьи-то массивные ноги, прикрываемые юбкой длинного ритуального халата. Сглотнув вязкий ком в горле, Хань И медленно задрала голову и почувствовала рой колючих мурашек, пробежавших по телу. От одного только вида мощного существа с коровьей головой, возвышавшегося над ней, точно огромная скала, она застыла как глупая деревянная курица[58].
Существо оказалось куда более разумным, вероятно, таким же разумным, как человек, потому что не стало набрасываться на Хань И и рвать на куски. Оно схватило её за шкирку и подняло над землёй, словно беспомощного котёнка, и, закинув на плечо, двинулось в неизвестном направлении.
В первые мгновения Хань И погрузилась в оцепенение, но оно быстро схлынуло, подобно водам, пробившим плотину. Она принялась брыкаться и вырываться, но чужая хватка держала её подобно стальным тискам. Для монстра с коровьей головой её метания – всё равно что жалкие попытки мелкого грызуна ускользнуть от хищника.
Монстр не стал терпеть её сопротивления. В следующий миг Хань И услышала хруст собственных костей. Её будто пробило ударом молнии, стрельнувшей от поясницы в голову. Хань И не успела осознать весь ужас произошедшего, потому что потеряла сознание от болевого шока намного раньше. Ведь этот проклятый монстр сумел одной рукой переломить ей хребет.
Глава 9
По свету удаляющихся фонарей
Прийти в себя Хань И заставил душераздирающий крик, ударивший по ушам подобно острым иглам. Только это показалось лёгким неудобством в сравнении с болью, разлившейся от поясницы пульсирующим жаром. А она ведь всерьёз думала, что ей сломали хребет, но судя по тому, что в ногах сохранилась чувствительность, всё оказалось не так страшно. Но эта боль и хруст так отчётливо засели в памяти Хань И, что она не сразу обратила внимание на своё плачевное положение.
Вокруг разносились вопли и крики, создававшие жуткую атмосферу фильма ужасов. Руки жутко ломило в запястьях из-за тяжести собственного веса, – Хань И поняла, что её подвесили на столб, связав верхние и нижние конечности. В нос ударил отвратительный запах крови и нечистот, тошнота подкатила к горлу и обожгла кислой желчью. Здесь не было ветра, отчего царила духота, как в сезон Дашу[59]. Только вот её обволакивала влажность, возникшая не от обильных дождей, а из-за осадков в виде крови.
Открыв глаза, Хань И опешила от картины, представшей перед глазами. Холмистая местность, которую подсвечивало огненное зарево на горизонте, была полностью усеяна столбами с подвешенными на них людьми. Некоторые свисали безвольными куклами, с подолов одежды ручьями стекала кровь. Они почти не шевелились, только стонали, а у кого-то хватало сил и для рыданий. Поначалу Хань И не поняла, почему их тела выглядели неказистыми, но присмотревшись к ближайшей из жертв, с ужасом поняла – у той не было конечностей.
Особо громкий и утробный крик, напоминающий рёв дикого зверя, заставил Хань И обернуться. Она с трудом могла что-то увидеть, однако звуки явно говорили о том, что кому-то сейчас будет больно.
Хань И с трудом заставила себя не поддаваться панике, потому что соблазн забиться подобно рыбе, подвешенной на крюк, оказался очень высок. Сердце забилось чаще, всё тело лихорадило. Хорошая новость в том, что демоны не сняли с неё рюкзак, вот только со связанными руками от него не было никакой пользы. Верёвки туго удерживали Хань И у столба, и выбраться без посторонней помощи не представлялось возможным.
Поясница снова заныла, стреляя колючей болью. И это никак не давало сосредоточиться. Задрав голову и глупо уставившись на верёвки, которые оплетали её под деревянными браслетами-колодками, Хань И наблюдала, как в ночном небе кружили серые хлопья пепла, летящие со стороны пылающего горизонта.
Теперь она вдобавок ко всему почувствовала лёгкий запах горелой плоти. В ушах звенели крики грешников, а на языке так и крутился отчаянный вопрос: «За что?» За какие проступки она заслужила оказаться привязанной к столбу и дожидаться, пока ей не отрубят конечности? Хань И совершала немало дурных поступков в жизни, но разве среди них был хоть один, достойный подобного наказания? Это место – кошмарный сон безумца!
– А ведь это даже не твой ад наказания. Прискорбно, наверное, дожидаться отрубания конечностей. Хотя это не лучшая из пыток.
Голос раздался так неожиданно, что Хань И вздрогнула, не ожидая увидеть хоть одну душу, свободно разгуливающую между сотней подвешенных грешников.
– Как ты здесь?..
– Хочешь выбраться или нет? – смерив её мрачным взглядом, перебил Юнь Сяо.
Пусть Хань И и смотрела на него сверху вниз, однако в чёрных глазах Юнь Сяо горело столько жгучего пренебрежения, что и огонь Бездны показался бы не таким горячим. Но о надменности этого человека она подумает уже после того, как спасётся.
– Разумеется! – шикнула Хань И. – Отвязывай меня, пока эти демоны не увидели.
– Отвяжу. Но этот достопочтенный желает, чтобы твоё имя принадлежало ему. Отдай ему своё имя, и тогда он поможет тебе.
Наученная горьким опытом нескольких последних дней, Хань И сразу поняла, что списывать требование Юнь Сяо на больную голову – опрометчиво. В его взгляде угадывалось волнение, некая нерешительность, словно он и сам опасался чего-то. Но вот в чём Хань И не сомневалась, так это в том, что он мог запросто оставить её в этом месте.
– Что значит отдать тебе имя? – напряжённо поинтересовалась Хань И.
Новая волна воплей, раздавшаяся в пугающей близости, заставила их сменить курс разговора.
– Могу потратить ценное время на объяснение. Или всё-таки освободить тебя? – дерзко уточнил Юнь Сяо, вернув себе прежнее самообладание и холодность в голосе.
Что ж, выбор явно невелик. Может, Хань И и допускала ошибку, но уж лучше остаться без имени, чем без ног.
– Хорошо, согласна.
Не теряя ни мгновения, Юнь Сяо выхватил из длинного рукава тонкий нож, которым впору разрезать бумагу, и внимательно осмотрел Хань И с головы до ног. Не успела она понять, что у него на уме, как холодное лезвие полоснуло по передней стороне бедра, разрезая ткань и
