него, как одуревший хорек. Постепенно смелея, Луций мчался по долине. Снег, который выпал из-за него, остался позади. Черные и белые колосья призрачного ковыля на ветру смешивались в танце, скользили в воздухе, точно дым.
На пути от лагеря до Рубежа они не встретили ни одного поселения. Периодически Луций видел вдалеке развалины мельниц и почерневших домишек. Они мирно истлевали, оставленные жителями, которые перебрались севернее, подальше от истощенных войной земель. Попадались и остовы старых аванпостов Республики – обугленные и заваленные камнями.
Луций потерял счет времени. Погрузившись в рассеянные мысли, он позволил Терну следовать за Орхо самостоятельно. Когда тот вдруг замедлился и принялся кружить на одном месте, взволнованно взбрыкивая, Луций поднял голову. Орхо возвращался к нему. На немой вопрос Луция он махнул рукой в сторону заросшего деревьями оврага.
– Там кто-то из моих людей, – хмуро объяснил он. – Отправил сигнал, что нужна помощь.
– Это может быть засада?
– Не думаю, – развернув кобылу, Орхо направился к оврагу, – но будь начеку.
Луций последовал за ним.
Когда они приблизились к опушке овражного леска, Орхо свесился с лошади, опасно соскользнув с крупа, и легонько щелкнул кончиками пальцев по земле. Терн переступил с ноги на ногу и фыркнул. В кустах послышался треск.
Спустя несколько минут из усеянных жухлыми ягодами зарослей жимолости выкарабкался долговязый, помятый талорец с разбитым виском и наспех перевязанной грязной тряпкой ногой.
– Слава, блять, стихиям, – простонал он, неловко перенеся вес на здоровую ногу и прислонившись к стволу ближайшего дерева. Из-под повязки проступила кровь. – Я думал пешком переться придется. Быстрее нельзя было? – Он поднял взгляд и замер, выпучив на Аэда воспаленные глаза.
– Тамьян?
– Хан…
– Я жду объяснений.
Луций облокотился на рога Терна, с интересом разглядывая Тамьяна.
Это был один из тех нукеров, которые обсуждали Даллаха в общем зале. Тот самый, который больше всех возмущался появлению в лагере эдесцев и с жаром доказывал, что Даллах не иначе как находится в плену у хана. Тогда лица этого болтливого олуха Луций так и не разглядел. Тамьян оказался конопатым парнем с бронзовыми чуть волнистыми волосами, стянутыми в высокую косу, и нетипичной для талорца нежной рыжей порослью на щеках.
Он качнулся на одной ноге и неловко опустился на здоровое колено, склонив голову.
– Мы с Гартом гнали лошадей до перевала. На нас напали во время стоянки. Меня вырубили, Гарта… я его не нашел. И лошадей не нашел.
– Эдесцы?
– Клехты.
– Ты, старший отряда, позволил сраным клехтам увести своего товарища вместе с лошадьми?
Голос Орхо звучал настолько безмятежно и тихо, что даже Луций поежился.
Тамьян еще ниже опустил голову.
– Из полусотни напавших я прикончил половину, – в его интонации слышалось кипучее упрямство. – Клехты бьются подло, исподтишка. Меня вырубили камнем из пращи. Я не сдался!
Орхо молчал. Тамьян ждал его решения, не поднимая головы. Парня слегка шатало, но он не позволял себе завалиться набок. Рыжий пух, перепачканный запекшейся кровью, подрагивал на щеках. Судя по всему, он был наполовину йордом. У талорцев волос не было ни на лице, ни на теле. Из-за нелепой бородки он казался совсем мальчишкой.
– Ладно, – вздохнул Орхо, – верхом ехать можешь?
– Разумеется.
Орхо спешился и бросил поводья своей кобылы нукеру, а потом бесцеремонно запрыгнул на Терна позади Луция, обдав того недовольным жаром. Луций скрыл усмешку и потеснился. Терн зафыркал, но вес двух всадников, кажется, не стал для него проблемой.
Тамьян, стиснув зубы от боли, вскарабкался на выданную ему лошадь.
– Едешь с нами, – сказал Орхо, – эдесский аванпост. Не мешайся и веди себя тихо.
– Я разведчик, Аэд, – Тамьян вскинул подбородок, демонстрируя бледное и очень гордое лицо, – я умею быть тихим.
* * *
С недостроенного барака под ноги Луция рухнула балка. Но этот шум утонул в грохоте, диком ржании и лязге металла. Едва успев отпрыгнуть, Луций рванул Орхо за рукав и метнулся в узкий зазор между двумя деревянными постройками. По дороге, где они только что стояли, пронеслась тройка взбешенных талорских лошадей, а следом за ними – с десяток орущих эдесских солдат.
Прыгая по ящикам и мешкам с цементом, Луций пробрался к другой стороне здания и выглянул на площадку в центре аванпоста. В клубах пыли он видел только всполохи рыжего пламени и золотые искры печатей. Грохот и вопли мешали слышать собственные мысли. Земля под ногами ходила ходуном.
– На хер ты вообще его с собой поволок?! – прошипел Луций, обернувшись к Орхо.
– Оставь мы его одного, он свалился бы в канаву и помер, – Орхо привалился к стене, – а он старший, он мне нужен.
– Слишком он борзый для умирающего!
– Убью идиота.
Все так хорошо начиналось. Они оставили Тамьяна в полумиле от аванпоста. Филигранной комбинацией тепла и холода раскрошили камень в основании стены крепости. Пробрались внутрь, не потревожив дозорных. Даже собак на псарне не разбудили. Кто ж знал, что сраные клехты продали украденную часть талорского табуна эдесцам. А сраный Тамьян решит попереться за ними, освободить коней и устроить самоубийственную бойню. Почему каждый раз, когда Луций пытался следовать продуманному плану, дело обязательно заканчивалось чем-то подобным? Ладно бы по его вине, но каким блядским образом он должен был предсказать тупость полумертвого нукера?
Под ноги Луцию шлепнулась чья-то оторванная по суставу рука. Может, умом Тамьяна стихии и обделили, но вот силушкой облагодетельствовали щедро.
В общем шуме Луций различил приближающийся топот и лязг плохо закрепленной легионерской брони. Когда очередная группа солдат скрылась в клубах пыли, Орхо кивком велел Луцию пошевеливаться. Тот рванул к амбару на другой стороне дороги и едва успел затормозить перед переливающимися нитями Паучьей Печати, которые тут же вспыхнули белым пламенем – а вместе с ними с веселым треском занялось иссушенное дерево.
– Их несколько, – от бараков раздался зычный крик центуриона, – налево!
Луций чуть не взвыл и нырнул вслед за Орхо в проход между амбаром и оружейной, на ходу доставая кинжалы.
– Ненавижу скрытность, – прорычал Орхо.
– Да неужели! – Луций вжался в стену. – У вас, талорцев, скрытность в крови, как я посмотрю.
Остаться незамеченными не удалось. Первому же солдату, который заглянул в проход, Луций вскрыл глотку. Серповидный кинжал был чудо каким удобным. Следующий легионер сам напоролся на подставленное лезвие, запнувшись о труп товарища.
Третий оказался проворнее. Он сумел перепрыгнуть оба трупа и обрушил на Луция град ударов. Первые два Луций отвел гардой, от третьего ушел в присед. Схватил снизу круглый щит, впечатал его в подбородок противника. Сил еще не хватало, дыхание сбивалось – но тело помнило все движения, которым его не
