Как его потом выделять среди остальных, Луций не знал. Бубенчик повесить?
– Сколько голов в твоем табуне?
– В этом – несколько сотен. – Закончив со своей лошадью, Орхо подошел к Луцию и вручил ему седло. – Закрепляй.
– Но я не умею, – запротестовал тот.
– Не сомневаюсь, золотой мальчик. – Орхо кивком указал на невозмутимого Терна: – Тебе на нем ехать, ты и седлай. Я подскажу, что делать.
Луций нехотя подчинился. Под руководством Орхо он неумело затянул широкие ремни вальтрапа на брюхе коня. Жесткий войлок подкладки колол пальцы. Терн недовольно всхрапнул, а Орхо погладил его, словно извиняясь за то, что выдал его неумехе. Луций установил седло так, чтобы передняя лука оказалась чуть выше холки, а задняя – над крупом. Талорские седла отличались от тех, что были распространены в Республике. Они были тяжелее и массивнее, их луки были выше, а сами седалища жестче и уже. Впрочем, Луций и эдесских седел никогда в руках не держал. Такими вещами занимались рабы.
Затянув подпругу с третьей попытки, Луций расправил перекрутившиеся ремни и отошел.
– Все?
Орхо потянул за луку, потряс ее и удовлетворенно кивнул. Он вытащил из седельной сумки перевязь, подошел к Луцию и, запустив руки под его халат, обернул ремень вокруг бедер.
– Это твое оружие.
Луций провел пальцами по грубо выделанной коже, нащупывая два кинжала, которые приятно оттягивали пояс. Рукояти из мореного дуба удобно легли в ладони. Луций вынул их из петель. Лезвия блеснули на солнце темной зеленью. Луций помнил эту серповидную форму.
– Когда ты успел их купить? – Он растерянно погладил гладкую шпинель в навершии и поднял глаза на Орхо: – Весь Кал’даор ты провел со мной.
– Нашел оружейника, который их сделал. Я заменил клинок на торбернит. Он выдержит и жар, и холод.
– И отлично режет эдесских магов, – Луций провернул клинки, наслаждаясь идеальным балансом.
– Мне нравятся твои новые увлечения, – Орхо усмехнулся. – Едем?
Луций кивнул и бережно убрал кинжалы в петли на перевязи, борясь с порывом вернуться в пещеры и спрятать их, а в путь взять что попроще. От воспоминаний о цене, которую он увидел на празднике два месяца назад, сводило скулы, а торбернит так и вовсе задирал ее до астрономических сумм. Отцовский кинжал Луций безвозвратно посеял, и ему не хотелось, чтобы это произошло снова. Глупо, конечно. Оружие создается для боя. Даже если выглядит как произведение искусства.
Он почти грациозно забрался на Терна и угнездился в неожиданно удобном седле, снова прокручивая в голове план их небольшой операции. До аванпоста дорога была недолгой – они доберутся как раз к ночи. Затем они проберутся в палатку префекта лагеря – Цезия Брасса и прикончат его, не поднимая шума.
С территории Пыльного Яра на Рубеж почти не случалось набегов – Орхо лишь предотвращал редкие попытки Эдеса продвинуться глубже. Соответственно, Республика направляла сюда войска по остаточному принципу – свежие урожаи новобранцев, которые еще толком не привыкли к военной жизни. Эдакая большая учебка. В командование назначали неженок вроде Цезия Брасса, чтобы те могли кичиться участием в войне, не рискуя при этом задницами.
Пробраться на такую заставу, не поднимая шума, было несложно, а вот нападать в открытую не стоило. Орхо и так поднял шум, когда сжег аванпост в Клехте на обратном пути из Эдеса. Еще одна такая выходка – и Республика, чего доброго, решит нагнать туда контингент поспособнее. Нужно было провернуть дело тихо.
Но хотелось Луцию другого.
Ворваться, устроить вьюгу, разнести все в щепки. Найти патриция родом повыше. Медленно вспороть ему тавро. Искалечить, как искалечили самого Луция, но не отнимать магию. Нет. Показать свое лицо и позволить бежать, чтобы каждая сука в патрицианских кварталах знала, что их ждет.
Это было не желание. Это была жажда. Мысли об операции разожгли ее, и она засвербила в груди, томительная и вздорная. Холод заныл в костях, распирая их изнутри до боли.
Луций впился ногтями в кожаное седло, силясь успокоить разогнавшийся пульс. Орхо положил руку ему на колено.
– Не дразни его. Не думай о том, в чем отказываешь Пятому. Вспомни о цели. Что ты получишь?
Луций прикрыл глаза. Что он получит? Убьет Цезия Брасса. Сынок бывшего консула Эдеса был воплощением патрицианского вырождения – самодовольным, подлым и жестоким. Луций уготовил ему прекрасную судьбу. Воздаяние в духе древних легенд, хоть сейчас на сцену театра.
Пятый удовлетворился образами, которые всплыли в голове Луция. Распирающий грудь сумбур ослаб. Луций поморщился и кисло взглянул на Орхо.
– Так всегда будет?
– Частенько.
– Мерзость. Поехали.
Луций нетерпеливо сжал колени. Терн сорвался с места. Жажда схлынула, но оставила после себя масляную пленку раздражения, которое готово было вспыхнуть от малейшей искры. Его хотелось сбить хлещущим по щекам ветром. Прижимаясь к шее коня, Луций закрыл глаза. Терн двигался удивительно плавно, как будто не скакал, а плыл по волнам. Снег гасил удары копыт о землю. Гул в ушах и ритм скачки словно гипнотизировали, усыпляли Пятого, усмиряя его голодное до впечатлений буйство.
Это помогало. Занимало настолько, что Луций даже забыл о том, что наездник из него все еще был дерьмовый. Стоило ему чуть прийти в себя и вспомнить, что под ним зверюга весом в пару тысяч фунтов и несется она по полю, не разбирая дороги, как Луций растерялся и опасно качнулся в седле. Он уцепился за длинные рога и потянул голову коня на себя. Терн возмущенно заржал и остановился так резко, что Эдера едва не вылетел из седла. Он испуганно стиснул коленями бока коня. Чешуя скрипнула.
Орхо успел перехватить узду, когда Терн уже намеревался встать на дыбы. К такому кульбиту Луций точно был не готов.
– Я уж понадеялся, что ты научился держаться в седле, пока меня не было, – рассмеялся он, объезжая Луция кругом. Остановившись, он погладил морду коня и похлопал его по шее: – Ну-ну, не обижайся, Ежевичка, он не со зла.
– Терн, – механически поправил Луций, пытаясь обнаружить в собственном теле центр тяжести и снова уместиться в седле, – его зовут Терн.
– Терн, – повторил Орхо, обращаясь к коню, – постарайся не прикончить этого балбеса, он мне еще нужен. – Подняв взгляд, он подмигнул Луцию: – Не отставай.
Он повернул свою лошадь и коротким толчком бедер отправил ее в галоп. Луций проводил взглядом удаляющуюся фигуру Орхо. Черная шевелюра металась на ветру, блестящие полы зеленого халата хлопали кобылу по бокам. Выпендрежник.
Виновато погладив коня, Луций послал его вперед. Терн был своенравным, но договороспособным парнем. Он охотно слушался всадника, пока тот не вцеплялся в
