них подати. Чего я не делаю, потому что они и так нищие. Верфь моя личная. Я выкупил ее несколько лет назад под чужим именем и на чужой земле. Она принадлежала паре крайне дельных мастеров, но их ресурсов хватало лишь на то, чтобы строгать рыбацкие суденышки. Я ее восстановил и расширил, обеспечил их инструментами и материалами. Теперь они строят отличные быстроходные ладьи, которые я продаю Зену и Йорду. – Он помедлил и лукаво улыбнулся: – А выше по реке, так уж вышло, пираты иногда нападают на проходящие зенийские корабли и… слегка их портят. Нужно же их где-то чинить. Создаю спрос.
– И ты предъявлял зенийкам за шпионаж, – изобразив на лице суровую гримасу, Луций передразнил: – Не-кра-си-во. И много у тебя таких предприятий?
Орхо неопределенно повел рукой.
– Несколько игорных домов в Зене, шахты в Газаре, баржа в Сатвии и небольшой флот там же, рудники на Волчьих Сопках, пара инсул в Эдесе…
Луций смотрел на него, не моргая.
– Инсулы в Эдесе?
– Да. Три.
– А зачем ты жил у того пьяницы?
– Экономия. Мои находятся почти в Верхнем городе. – Глядя на изумленное лицо Луция, Орхо пожал плечами: – Я сказал, что содержу Пыльный Яр из своего кармана, а его надо как-то наполнять. Мой брат не имел права лишить меня надела, но отдал мне самый паршивый кусок, где все богатство – ковыль да болота. Но наследства он меня тоже лишить не смог. А его я удачно вложил.
– Еще что-то, что мне стоит о тебе знать? – уточнил Луций. – Ты царевич Тиришара? Сенатор Республики? В консулы на будущий год избираешься?
– Думаешь, стоит?
– Разоришься на взятках.
Орхо расхохотался и подтянул Луция к себе.
– Корабли будут, – сказал он, закинув руку Луцию на плечо. Его одежда и волосы были насквозь мокрыми от растаявшего снега, – мастера работают быстро. У нас будет зимник. Видишь, ты не дорого мне обошелся, змееныш. Я просто отличный инвестор.
Луций отложил на потом все шутки о деловой жилке Орхо, которые так и крутились на языке. Он задумчиво смотрел на быстро покрывающуюся белым ковром землю. Идея с зимником и правда была отличной, но всех проблем она не решала. Впереди три, в лучшем случае четыре месяца зимы. Потом погода изменится и земля не будет держать снег. За это время нужно придумать что-то еще. Заставить Зен считаться с Пыльным Яром. Найти другой выход. Изменить расстановку сил.
– Вопрос с переправой войск остается открытым, – задумчиво сказал Луций. – Впрочем… у Эдеса крепкая броня, но нежное брюхо. Его лучше подтачивать изнутри. А там, как знать, Зен может и не захочет сохранять дипломатические отношения с Республикой и пропустит войска в Сайрмор.
– У тебя есть план?
Луций кивнул. Неуверенно. У него был план. Он нежным ростком проклюнулся где-то в глубине его сознания еще тем вечером, когда они сидели с Талией в общем зале и подслушивали разговоры талорских военных. Но этому зародышу отличной идеи требовалось время, чтобы вырасти и окрепнуть.
Но, пожалуй, пора было его воплощать.
– Из твоих записей с разведки я узнал, что в восьмой аванпост Клехта префектом прибыл некий Цезий Брасс. – Луций вытащил из кармана измятый лист пергамента и передал его Орхо. – Сколько человек нам потребуется, чтобы добыть его голову?
– Ты стал жестче, Эдера, – на губах Орхо расцвела хищная улыбка, – мне нравится. Нас двоих хватит на любую твою фантазию.
7. Разведчик
Талорские кони казались вырезанным из ночных кошмаров совершенством. Вместо шерсти – блестящий чешуйчатый панцирь. Гривы щетинятся острыми иглами. Змеиные головы венчают длинные саблевидные рога. Луций остановился, с восхищением разглядывая табун. Чудовища флегматично помахивали хвостами, похожими на пучки длинных водорослей, и перебирали вязнущими в снегу копытами.
Под ребрами закололо. Не страх, нет – просто эхо памяти о том, как однажды Луций имел глупость пробраться к талорскому жеребцу, которого в Эдес привезли для скачек. Идея была не лучшей. Кони Тала были слепы и глухи. Они реагировали лишь на вибрацию земли и запах, к которому табун приучали с детства. Чужак, который приближался к талорскому коню без специальной душистой мази, рисковал жизнью. А Луций, конечно же, не счел нужным разобраться в этих тонкостях, прежде чем лезть в конюшни.
Тот урок он запомнил хорошо. Он протянул Орхо руку ладонью вверх.
– Как их зовут?
Орхо хмыкнул. Достав из кармана баночку, он нанес пахучую смесь на запястье Луция. Тот вдохнул сладкий запах забродивших ягод и хлеба.
– Ежевика. Имя моего табуна – Ежевика, – хан с нежностью посмотрел на мирно пасущихся в снегу монструозных созданий, – выбирай любую.
Луций окинул табун растерянным взглядом. Друг от друга лошади отличались лишь незначительными особенностями рогов. Одни были ребристыми, как козлиные, другие – гладкими, словно вырезанными из мрамора. Помедлив, Луций ступил к жеребцу с небольшим белым пятнышком на лбу и рогами такими длинными, что почти задевали шею. Он осторожно протянул коню руку. Тот оставил попытки разрыть мордой снег, чтобы добыть немного жухлой травы, и равнодушно взглянул на Луция жемчужно-белыми глазами. У коня не было зрачков, но это показалось Луцию скорее трогательным, чем жутким. Змеиные ноздри шевельнулись – конь принюхивался. Когда жеребец фыркнул и ткнулся прохладной мордой ему в ладонь, Луций выдохнул и осторожно погладил прохладную чешую. Его признали.
– Ежевика, значит? – пробормотал он. – Может, будешь Терном? Здоровый парень, в конце концов.
Коню было плевать на обретенное имя – он его не слышал. Терн сунул морду в карман халата Луция в поисках угощения, и разочарованно боднул его в бок. Хоть он и был в полтора раза крупнее обычной лошади, нового хозяина он касался деликатно, даже ласково.
Орхо подошел к ближайшей кобыле и принялся седлать ее, с интересом поглядывая на Луция.
– С каких пор ты полюбил лошадей?
– С тех пор, как они перестали вонять, – Луций с удовольствием прислонился к шее Терна. Чешуя не пахла. Вообще ничем не пахла, и это было чудесно. – С детства мечтал прокатиться на таком. Один раз попытался, но я не знал имя табуна, и у меня не было нужного запаха.
– Получил копытом?
– Еще как, – хмыкнул Луций, припоминая ни с чем не сравнимое ощущение сминаемых в труху ребер, – если бы не Тавро Защиты, закончился бы на месте.
– Что ж, раз ты дал этому красавцу имя, теперь он твой, – Орхо кинул ему баночку с ежевичной мазью, – обычно мы так не делаем. Терять особенного больнее.
Луций осмотрел своего нового питомца. Белое пятнышко на его лбу оказалось всего лишь случайным отблеском снега.
