– Воды подай, – сказал он девочке, глянув на того.
Оливер нахмурился и быстро посмотрел на Рэми. Но тот утвердительно кивнул, и инквизитору ничего не оставалось, кроме как принять стакан. Дед обходил одного за другим, не миновав ни шраванцев, ни Айру, говоря свое: «Воды подай», правда, иногда разбавляя это вариантом «Подай воды». Это раздражало. Тем более, я вдруг начал испытывать жажду. На нервах, видать.
Скользнув по мне взглядом, старик обратился к девочке, лицо которой выражало равнодушие. Для ребенка она была слишком спокойной.
– Подай воды, – сказал ей дед.
Подозреваю, что она и без его слов уже знала, что нужно наполнить стакан водой из бочки и подать его очередному незнакомцу. Я взял стакан и осушил его парой глотков. Вода была прохладная и приятная на вкус, особенно для пересохшего горла.
– Отдыхайте, господа, – сказал старик. – Совет скоро сообщит вам свое решение.
Они с девочкой ушли. Я поднял голову вверх и посмотрел на неподвижно стоящих лучников. Легко сказать: «Отдыхайте»! Как тут отдохнешь, когда в любую секунду можно ждать в подарок металлический наконечник, да еще и с перьями в придачу!
– Что-то мне как-то… – услышал я голос Тэда и обернулся.
Тот растерянно моргал и тряс головой, держась за седло своей лошади, а потом вдруг ноги подкосились, и он упал на землю. К моему величайшему изумлению, падать начали все вокруг. Я подскочил к рухнувшему рядом со мной Ардану и дотронулся до его шеи. Он был жив, но не реагировал, даже когда я пару раз хлестнул его по щекам.
– Они в порядке, – услышал я голос Айры. – Могу сказать, что они просто спят.
Обернувшись, я увидел, что она присела возле Вилли.
– Как это произошло? – брат Рэми растерянно озирался по сторонам, глядя на своих внезапно уснувших братьев. Он старательно переступал через тела, проходя от одного к другому, будто желая убедиться, что никто из них не решил его разыграть.
– В той воде, что они выпили, скорее всего, было зелье, – подал голос Лис.
Я поднялся и огляделся. Повальный сон сразил всех, кроме нас четверых, и было в этом что-то пугающее.
– Если бы это было зелье, мы бы лежали с ними, – возразил Рэми. – Мы пили то же самое.
– Вовсе нет, – покачал головой Лис. – Тот старец давал девчонке команды, и она, вероятно, черпала воду из разных бочонков, спрятанных в большой бочке.
Что ж, неудивительно, что с такой наблюдательностью он продержался десять лет на службе у наместника. Парочку таких людей к нам в городскую стражу, и преступность исчезла бы без следа.
– Этот достойный человек прав.
Маленькая дверца открылась, и снова вошел тот самый старик. Он сложил руки у себя на животе и посмотрел на нас приветливо, как добрый булочник, встречающий своих первых покупателей.
– Такие правила в нашей обители, – сказал он, будто извиняясь. – Не имеет значения, везете ли вы письма от епископа, или вы сами епископ, мы пропускаем только тех, кто этого заслуживает.
– И как же вы определяете, кто этого заслужил? – спросила Айра с интересом.
– Вам ли не знать, – мягко ответил он ей. – Иногда достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять, что привело к нам человека. Я беру на себя смелость решать, чью жажду знаний удовлетворить. Одного из вас привела сюда вера, другого долг, третьего надежда, а четвертого…
Он усмехнулся, и я почему-то сразу понял, что он говорит обо мне:
– … любопытство. И в этом тоже нет ничего плохого. Странно другое. Тебя я не думал пропускать.
Последние слова он произнес, глядя на Лиса. Рэми и Айра удивленно повернулись к сармантийцу. Тот усмехнулся и выплюнул себе под ноги комок пожеванной травы.
– Ах, гусиная травка, – старик пришел в восторг, – отличное противоядие от большинства самых распространенных ядов, некогда широко использовалось в Сармантии.
– Я не привык без нее принимать угощение, – сказал Лис.
– Похвальная осмотрительность, – одобрил тот. – Что ж, так или иначе, но ты заслужил пройти в архив.
Сармантиец кивнул, не то в знак благодарности, не то в знак согласия. Я все еще не понимал, почему выбор пал именно на нас троих, если не считать Лиса. Ну, Рэми, понятно. Он так рвался сюда, что его нужда в знаниях была очевидна. Я еще мог допустить мысль, что Айра тоже чем-то заслужила эту привилегию. Но как старику пришло в голову, что можно позволить мне пройти – вот загадка! Думаю, мое недоумение полностью разделял Рэми, который сверлил меня взглядом. Быть может, он уже начал относиться ко мне как к своему личному проклятью.
– Моё имя Артур, – сказал старик. – Я провожу вас в наш архив на тот уровень, о котором вы меня просили. У вас будет времени до утра, ровно столько проспят ваши люди. Вы сами решите, стоит ли им рассказывать о том, что произошло, или нет, но учтите, что вы должны дать клятву никогда не разглашать тайны архива. Это значит, что все, прочитанное у нас, навсегда останется только между вами четырьмя.
Рэми быстро посмотрел на меня и на Лиса. Конечно, в Айре он не сомневался. Она была при Церкви, а значит, он мог ее контролировать. Но делить тайны с послом Шравана или со мной, занозой в его праведной заднице, явно было не по нраву брату Рэми. Только поделать он ничего не мог, судьба была к нему несправедлива.
– Я думаю, будет правильно, если вы поклянетесь тем, что для вас дороже всего, – сказал Артур и посмотрел на брата Рэми. – Начнем с вас.
– Клянусь своей верой, – жестко ответил тот, – что буду хранить вашу тайну.
– Принимаю, – подтвердил Артур.
– Клянусь именем Милосердной Девы, – произнесла Айра.
Старик кивнул в ответ на ее слова, проигнорировав гневный взгляд брата Рэми. Артур посмотрел на меня, в ожидании высокопарной речи, а я только и мог, что стоять и надеяться, что хоть одна светлая мысль озарит меня. Как назло, разум молчал. Чем поклясться, если ничего нет?
– Что для тебя самое дорогое, дитя? – мягко спросил Артур.
И вдруг ответ пришел ко мне сам собой. Возможно, я просто раньше не задумывался, что в действительности имеет для меня значение.
