пристально смотрели в нашу сторону и тихо переговаривались между собой.
– И что же ты слышал?
Тедар наклонился еще ближе и перешел на едва слышный шепот.
– Многие об этом говорят, а после той резни на Востоке не осталось никаких сомнений.
Я в недоумении поморщился, не понимая, о чем он.
– Восток? Что произошло на Востоке?
– У Губителя Мира была возлюбленная – настоящая возлюбленная, а не простая интрижка, как раньше. Говорят, она – зверь, созданный из пламени и ненависти, и она последует за вами. Его зверь. Девушка-Иг'Моррутен.
Дианна. Он имел в виду Дианну.
Я кивнул и выпрямил спину. Тедар продолжал что-то говорить, но все звуки и шум отступили на второй план.
Невероятная сила исходила от двери в зал. Та же сила, которую когда-то источал Унир. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать наверняка – это был Самкиэль, прислонившийся к дверному косяку. Я потер запястье и покачал головой.
– Оставь меня.
– Разве можно так разговаривать с будущим королем?
Я услышал в его голосе беспокойство.
– Будущим. Тебе все еще нужно превзойти своего отца.
Тяжелые шаги его ботинок эхом разнеслись по залу. Его тело покрывали боевые доспехи, за спиной развевался покрытый древними символами плащ. Тот самый плащ, который надевал его отец на каждое чертово заседание Совета.
– Почему ты позволяешь ей…
Я перебил его на полуслове, развернувшись к нему лицом.
– Я ничего ей не позволяю.
Слегка прищурившись, Самкиэль внимательно посмотрел на меня и произнес:
– Ты можешь присоединиться ко мне и Логану. Мой отец хочет, чтобы у меня был свой собственный королевский страж.
Я презрительно фыркнул, глядя на развевающиеся у открытого окна шторы.
– Я отказываюсь, будущий король.
– Почему ты отвергаешь мою помощь?
Я взглянул на дверь, словно она могла наблюдать за мной даже здесь.
– Винсент?
Голос Самкиэля вывел меня из оцепенения.
– Почему ты вечно пытаешься всем помочь? – спросил я. – Что ты за это получишь? Тебе и без того суждено править этим и всеми остальными мирами. Тебе не нужно притворяться благородным и великодушным. Они все равно будут с радостью слизывать грязь с твоих сапог.
Самкиэль пожал плечами, смахивая длинную прядь волос с доспехов.
– Я просто хочу лучшего. Лучшего мира. Этот мир – полное дерьмо, и я ненавижу эгоистичных богов.
– Со всем уважением, мне кажется, ты и сам таким бываешь.
Его губы изогнулись в ухмылке.
– Меня еще можно вытерпеть.
Я ему верил. Я верил, что он хотел чего-то большего, чего-то лучшего, даже если мир, который он видел, был всего лишь фантастическим сном, сотворенным оракулами и колдунами.
– Даже если я буду бороться и одержу победу, она никогда меня не отпустит. Ее хватка слишком крепка, мой принц.
Серебряное сияние его глаз напоминало мне глаза Унира и Нисмеры.
– Я сам о ней позабочусь. Просто попробуй. В этом нет ничего дурного.
Ничего дурного. Самкиэль не понимал, о чем говорит. Никто не понимал, но вопреки всему я кивнул. Он больше ничего не сказал. Силуэт Самкиэля рассеялся в воздухе, и я уставился на пустой дверной проем. Он сказал мне попробовать, а если не получится, то пробовать снова и снова.
Воспоминание померкло, а рев, смех, улюлюканье и звон стаканов вернулись. Генералы со всего космоса, порочные и подлые, ликовали и праздновали гибель Самкиэля. Все они знали, что следующим шагом Нисмеры будет освобождение миров. Она собрала свою свиту из самых жестоких и смертоносных существ, и теперь ничто ее не остановит. Ничто и никогда. Так разве у меня был выбор?
Самкиэль был светом. Он обещал мир и перемены, а я помог его погасить. Часть меня надеялась, что я буду вечно гореть в Яссулине за то, что сотворил. Другая часть меня знала, что Дианна будет охотиться за мной, охотиться за всеми нами, как делала это, желая отомстить за гибель сестры. Я бы солгал, сказав, что буду ей противиться.
3
Каден
– Мы никогда ничего вам не скажем, – прошипел он, плюнув на ногу Нисмеры.
Уголки ее губ приподнялись в ухмылке, и она стряхнула слюну с остроносого металлического ботинка.
– Что ж, отлично.
С леденящей душу улыбкой она подняла руку.
Волна силы вырвалась из ее ладони и рассеялась по небу. Молния, чистая и ослепительная, вонзилась прямо в пол, искры энергии закружились в сверкающем вихре. Рунические символы зажглись серебряным светом, и земля под нашими ногами задрожала. Я отшатнулся. Стоявший рядом со мной Исайя даже не шелохнулся, словно все это было для него обычным явлением. Пол разверзся, и перед нами открылся огромный водоворот, ледяные соленые волны с глухим ревом бились об потолок. Ряды закованных в цепи воинов молча уставились на воронку.
Нисмера медленно шла мимо пленников, и в воздухе повис страх.
– Я знаю, что вы не заговорите, да мне это и не нужно. Око всегда было и останется таким же. Иначе зачем им посылать ко мне своих маленьких пешек? Я знаю, что они от меня прячутся.
– Око не прячется, – с отвращением выплюнул старый седеющий солдат в конце строя. – Мы ждем подходящей возможности…
Нисмера разразилась отвратительным смехом.
– Подходящей возможности! О, сэр Молтен. Я мечтала с тобой разобраться. Ты всегда был занозой в заднице.
– Однажды твоему триумфу придет конец.
Солдат выпрямил спину. Он был совершенно спокоен, и я не чувствовал даже малейшего намека на страх.
– И когда этот день наступит? Вы все уже давным-давно пытаетесь меня свергнуть. Честно говоря, это уже стало немного скучным.
Она остановилась рядом с одним из солдат и наклонилась к нему, заставив воина вздрогнуть.
– К счастью, у меня есть ужасно голодный зверь, а что утоляет аппетит лучше, чем предатели? Думаю, ему понравится обед, приправленный щепоткой вашего страха.
Нисмера толкнула солдата в воронку, крик мужчины оборвался вместе с отвратительным хрустом его костей. Начался хаос – увидев, что случилось с их товарищем, солдаты отчаянно пытались отползти в сторону, чтобы спастись. Облаченные в черно-золотую форму прислужники Нисмеры безжалостно сталкивали оставшихся мятежников в воронку, и все они, один за другим, с криками исчезали в темной бездне. Последний воин – намного старше остальных, с длинной седой бородой, заплетенной на конце, – даже не моргнул, когда Нисмера подошла к нему вплотную.
– А вы будете умолять о пощаде, сэр Молтен?
Она впилась ногтями в его доспехи, металл треснул. Солдат не дрогнул.
Его подбородок был высоко поднят, лицо было испещрено сетью морщин. Он презрительно усмехнулся и гордо и непокорно посмотрел на Нисмеру.
– Я надеюсь, что их заточение продлится еще
