и короны, держа перед собой обгорелые Хроники.
Внезапно Ксавер замолчал. Теперь он лишь мрачно смотрел на Люсию, маму и меня. Аваносты окружали нас непроницаемой стеной. За ними ещё большее кольцо образовывали птицы.
Мой отец поднял Ксавера с земли, но при этом по-прежнему держал его руки за спиной.
Кто-то схватил меня за руку. Это Милан, Феа и Нелио протиснулись к нам в первый ряд. Я была очень рада почувствовать тёплую руку друга.
А потом, когда воцарилась звенящая тишина, мама обратилась к нам, детям:
– Завершите начатое!
И мы четверо одновременно сделали шаг вперёд.
25
Переизбрание
Мы подошли так близко к Ксаверу Беркуту, что кончики моих ног почти касались его ноги. Я взволнованно сжала руку Милана. Затем громко и отчётливо произнесла, обращаясь ко всем:
– Выше, выше, вместе – в небеса.
Мы с Миланом одновременно обхватили золотую цепочку справа от шеи Ксавера, Феа и Нелио – слева от него. Я не смотрела на лидера-самозванца, полностью сконцентрировавшись на медальоне. Медленно мы стащили его через голову Ксавера Беркута.
И тут он взревел!
Он кричал как раненый зверь. По всему моему телу пробежали мурашки. Но папа и остальные крепко держали злодея, так что у него не было ни единого шанса вырваться, как бы он ни дёргался.
А мы спокойно выпрямились и подняли руки вверх, чтобы все могли увидеть увесистый золотой медальон размером с яйцо, сияющий в свете факелов.
Наконец Ксавер затих и, обессиленный, рухнул навзничь.
А Хранительница дрожащим голосом провозгласила:
– Незаконный лидер общины аваностов Зоннберга отстранён от власти!
Аваносты в человеческом обличье на секунду замешкались, и тут же разразился оглушительный вопль восторга.
Все хлопали в ладоши, кричали, бросались друг другу на шею. Птицы громко щебетали и каркали. Каждый звук эхом отскакивал от каменных стен. Такого шума давно не слышал Хёлленталь. Это был истинный восторг!
Ксавера Беркута привязали верёвкой к стулу, а тот поставили в центре перед алтарём.
– Ты должен быть в курсе всего, что происходит сейчас в нашей общине! – спокойно сказала Люсия. – Будет обидно и несправедливо, если ты что-то упустишь.
На алтарь снова возложили Хроники. Зажгли ещё больше свечей и факелов.
– Теперь-то уж можно не бояться, что нас обнаружит Ксавер Беркут, – весело заметила Аурелия.
Хранительница подняла свою корону из перьев и водрузила её себе на голову. Затем отряхнула свой плащ и накинула его себе на плечи. Она была похожа на воительницу-амазонку после особенно тяжёлой победы в битве.
Потом нас четверых попросили выйти вперёд. Чтобы я не упала в обморок, мама успела подсунуть мне виноградного сахара, но несмотря на это мои руки всё ещё слегка дрожали.
Итак, Милан, Феа, Нелио и я встали перед алтарём. Снова смотрели мы на толпу, собравшуюся перед пещерой. И на Ксавера, который сидел прямо на своём стуле и смотрел на меня. Я быстро перевела взгляд с него на Люсию, которая говорила торжественным голосом:
– Выйдите вперёд, Кайя, Милан, Феа, Нелио. Возложите руки на Хроники и поклянитесь перед общиной аваностов.
Я положила руку на обожжённый фолиант. Милан положил руку поверх моей, следом то же сделали Феа и Нелио. Мы хором повторяли за Люсией торжественные слова клятвы, и наши голоса звучали громко и решительно в тёмной ночи:
– Здесь и сейчас, и во веки веков —
Будь, аваност, к полёту готов!
Раздался оглушительный взрыв аплодисментов, следом и птицы подхватили общее ликование.
Мы четверо крепко обнялись. Хранительница тоже присоединилась к нашим объятиям и объявила сквозь шум:
– Теперь вы официально приняты в общину!
Прежде чем кто-либо из нас смог ответить, сотни голосов громко запели гимн:
– Смело птицами взовьёмся
Выше, выше, вместе – в небеса.
Вдаль на крыльях мы несёмся
Выше, выше, вместе – в небеса.
Пять племён круг образуют.
Выше, выше, вместе – в небеса.
Не отнять мечту такую.
Выше, выше, вместе – в небеса.
И звучит всё громче песня,
Выше, выше – в небесах.
Силы этой нет чудесней.
Было, есть и будет так.
Как же красиво звучал гимн. Мелодия мгновенно запечатлелась в моей голове, и я знала, что никогда больше не забуду ни её, ни текст.
– А теперь давайте же праздновать! – послышался чей-то голос.
– Постойте! – воскликнула Люсия, поднимая обе руки. Все сразу замолчали, несмотря на радостное настроение.
– Мы ещё не закончили, – заметила Хранительница, указывая на привязанного к стулу Ксавера. Сейчас в нём было сложно узнать элегантного и амбициозного бизнесмена. Тёмная свободная одежда, которую он сегодня надел вместо своего щегольского делового костюма, была грязной, а брюки в одном месте даже порваны. Его зачёсанные назад волосы были взъерошены. На щеке остался грязный след. Ему даже можно было бы посочувствовать. Но я решительно тряхнула головой, напоминая себе, что подлый Ксавер Беркут чуть не отнял у меня то, что было мне так дорого, и вдобавок пытался стереть память всей общине. Так что нечего его жалеть.
От этих мыслей меня отвлекла Люсия.
– Юные представители пяти племён аваностов лишили власти незаконного лидера. Время вручить золотой медальон новому лидеру, – она сделала небольшую паузу, прежде чем сказать: – Артур Певчий, пожалуйста, выйди вперёд!
Все захлопали в ладоши, некоторые даже расплакались от умиления.
Когда отец выступил в полукруг перед алтарём, я увидела выражение его лица и немного расстроилась. Папа казался совсем не радостным. Конечно, знала я его не так уж и долго, но то, как выглядит его счастье, увидеть успела.
Артур встал рядом со мной, потому что мы, дети, тоже пока оставались у алтаря. Я тут же схватила папу за руку и крепко её сжала. Он серьёзно посмотрел на меня, коротко обнял, а затем встал прямо перед собравшимися членами общины. Откашлявшись, он произнёс своим глубоким бархатным голосом:
– Безмерно рад снова быть здесь!
Толпа бурно приветствовала его, но мой отец сразу же успокаивающе поднял руки и продолжил:
– Да, я очень рад, что наконец-то смог вернуться в Зоннберг и обнять мою замечательную дочь Кайю после стольких лет страданий и разлуки, – его взгляд задержался на моей матери, которая стояла в первом ряду. – И для меня большая честь, что вы хотите назначить меня своим лидером. Но я не могу принять эту должность!
Его плечи поникли. До нас донеслись приглушённый шум и испуганные
