коже, когда я поняла, что изменилось кое-что ещё. Старые часы в углу комнаты остановились. Я соскользнула с кровати и проверила часы на запястье Джерм – они тоже замерли.
А в следующую секунду я увидела сидящую в углу женщину и мельтешащих вокруг неё колибри.
Её светло-голубые глаза, пустые как у рыбы, смотрели на меня из темноты.
Она улыбнулась, обнажив острые как бритва зубы.
Я вжалась в противоположный угол и покосилась на лежащий на тумбочке фонарик, но не смела пошевелиться.
– Тс-с, – зашептала Ведьма Времени. – Не разбуди маму. Она такая безобидная – пусть себе спит. – Она помолчала. – Неужели ты думала, что я не знала? Что я тебя не найду? Ты правда думала, что я забуду, как ты убила мою подругу?
Я молчала, парализованная ужасом.
Она сделала паузу, будто обдумывала собственные слова.
– Не то чтобы у нас, ведьм, были друзья… Но это меня разозлило. Кто ты такая, чтобы убить ведьму?! – Она снова улыбнулась, блеснув зубами. – Нет, Роузи Оукс, я о тебе не забыла. Я наблюдала за тобой. Изучала тебя. Я знаю, какими силами ты обладаешь, а какими – нет. Ах да, чуть не забыла. Я кое-что тебе принесла. – Она положила на стол рядом квадратную бумажку и поставила маленькие песочные часы, после чего перевела взгляд на мой фонарик. – Можешь захватить с собой свою игрушку. Мне всё равно. Будем считать это моим подарком взамен твоего призрачного друга, из которого, как оказалось, часовой так себе.
Мне будто попали камнем в грудь. Задохнувшись, я посмотрела в окно, уже зная, что не увижу снаружи Эбба.
– Что ты с ним сделала?! – в панике прошептала я. От ужаса меня едва не стошнило.
Ведьма Времени улыбнулась:
– Он сопротивлялся… глупое беспомощное создание. Кажется, у него ко мне что-то личное.
Я отметила про себя, что она говорит о нём в настоящем времени. Возможно, с ним ещё не случилось ничего необратимого. Это была тоненькая соломинка, но я вцепилась в неё изо всех сил.
– Не знаю, слышала ли ты, но я обожаю игры. Когда весь мир у твоих ног, это скучно. – Она ухмыльнулась. – Я предлагаю тебе сыграть со мной в игру. Хочешь его назад? Приди и забери.
– Прийти за Эббом? – тихо уточнила я, но она лишь улыбнулась:
– Разумеется, чтобы добраться до меня, тебе придётся сначала справиться с ними. Тебе ведь известно, что нас осталось двенадцать? Ну, теперь одиннадцать.
Она заёрзала на стуле, её взгляд сместился куда-то в темноту, и одна из колибри подлетела и зависла над её плечом. Облака пока ещё скрывали половинку луны, но ветер быстро гнал их по небу.
– Что ж, мне пора, – сказала ведьма, но не пошевелилась. – Может, мы ещё встретимся. Это было бы… интересно. Давненько меня что-либо заинтересовывало. В последнее время всё кажется вторичным и скучным. Но возможно, тебе удастся меня удивить. – Она лениво взмахнула рукой, и колибри, зависшая над её плечом, порхнула ко мне и облетела вокруг. Я замахала на неё руками, зажмурившись от её мельтешения, а когда открыла глаза, часы опять тикали, а их стрелки сместились на пару минут вперёд. Ведьмы в комнате не было.
Джерм снова захрапела.
Я стояла в углу и смотрела на опустевший стул, и после секундного колебания подошла к столу рядом с ним. Подобрав оставленную бумажку, я сощурилась, но ничего не смогла разобрать, и взяла фонарик.
Это оказалась старая фотография незнакомого мальчика, моего ровесника, жившего, наверное, пару столетий назад, судя по старомодной шляпе и особой коричневой гамме, свойственной снимкам Дикого Запада и Викторианской эпохи. Внизу было написано: «Сан-Франциско, 1855». Мальчик был небольшого роста, как я. У него были каштановые волосы, как у меня. Он казался испуганным, словно до смерти боялся того, что находилось по другую сторону фотоаппарата.
У меня подломились колени: я поняла, кто это. Кого Ведьма Времени предлагала мне найти.
Моего брата. Он жив. По крайней мере, был жив в тот момент, когда была сделана эта фотография.
Я перевернула её и увидела сделанную неаккуратной рукой надпись: «Я даю тебе месяц».
Я посмотрела наружу, на тёмную траву, затем на тёмное небо и, схватив халат, бесшумно выскользнула из комнаты. Я знала, что должна сделать.
Я прокралась во двор и спустилась по тропе к морю, к дальним скалам, над которыми висела половинка луны. Там же я нашла конец спускающейся с неё лестницы, висящий на расстоянии руки от края обрыва и будто ждущий именно меня. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Иначе…
Я подняла глаза к луне и судорожно вздохнула, затем выбросила из головы все мысли, чтобы не бояться, схватилась за перекладину лестницы и, на секунду задохнувшись от прыжка в пустоту, начала взбираться.
«Только не исчезай, – повторяла я про себя с каждым вдохом. – Пожалуйста, только не исчезай».
Прошло несколько минут, прежде чем мне взбрело в голову посмотреть вниз, и я в ужасе вцепилась в перекладины. Наш дом был не больше точки. Решив больше этого не делать, я сосредоточилась на подъёме, с каждой секундой дающемся мне всё труднее: я тяжело дышала, руки ныли от натуги.
Но было в этом и что-то волшебное. Я уже поднялась на невообразимую высоту. И хотя сама идея подняться на луну казалась безумной, тем не менее с каждой преодолённой перекладиной я взбиралась всё дальше от земли. На такой высоте воздух должен быть холодным и разрежённым, но мне было тепло, и я не испытывала проблем с дыханием. Ноги дрожали от усталости и страха, но лестница и не думала исчезать.
Вскоре я уже видела всё побережье Мэйна, затем – очертания всей Северной Америки. Пастухи облаков на горизонте остались далеко внизу.
Я продолжала подниматься к тёмному небу, усеянному звёздами.
Луна постепенно увеличивалась в размерах, и вскоре я уже купалась в её приветственных лучах. Наконец я смогла до неё дотронуться. А затем – всё ещё не веря, что у меня получилось, – я шагнула на сияющую лунную поверхность.
Передо мной на скромном троне восседала Лунная Богиня. У неё были длинные волнистые волосы цвета серебра, серебряная кожа и глаза, которые, казалось, смотрят мне прямо в душу.
– Ты пришла, – произнесла она. Её голос был тих, но преисполнен силы и уверенности, и я бы не удивилась, если бы он разносился на миллионы миль. У меня возникло такое чувство, что всё, что бы я ни сказала Лунной Богине, уже известно.
– Я знаю, кто ждал мою маму в воде, – прошептала я.
– Да, – кивнула она, – ты знаешь.
– И мне кажется, он всё
