своей паучьей тени.
Кажется, нукера звали Мицал, а может, Мицах… Всю дорогу он слушал рассуждения Луция о важности мирного урегулирования конфликта. Луций был очень убедителен и многословен. Настолько, что все посольство едва не уснуло прямо в седлах от его велеречивой мудрости. Матери Лона не ждали беды. А беда пришла.
Остальные нукеры – чистые, не отравленные гнилью, – проводили ошалелыми взглядами удаляющееся тело их соратника. Они нервно мяли поводья. Только гордость не позволяла им сорваться с места и броситься наутек. Гордость и благоговейное обожание, с которым Тамьян, их десятник и вожак, смотрел на Даллаха.
Восторг в глазах Тамьяна не давал куражу Луция угаснуть. После инцидента на аванпосте, когда он влез в драку с почти сотней легионеров, нукер вбил себе в голову, что обязан Даллаху жизнью – то ли за помощь в бою, то ли за то, что Луций заступился за него перед ханом. Безрассудный юнец, который без плана и подготовки полез в самое пекло и нашел проблем на свою задницу – ну как Луций мог оставить в беде родственную душу? Слепая неприязнь Тамьяна к чужаку-эдесцу, с которой нукер отзывался о Луциев первый день его пробуждения, сменилась не менее слепой преданностью. А она была полезной.
Тамьян ловко поймал кобылу предателя за поводья, выбил ногу трупа из стремени и поспешил за Луцием. Ледяные стрелы продолжали жалить Сайрмор, но посольство уверенно спускалось к воде.
– Мы ведь не на переговоры приехали? Ты объявляешь Зену войну? – затараторил Тамьян. – Я знал, я как чувствовал!
– Нет, Тамьян, мы приехали как раз с дипломатической миссией. Просто прежде чем заводить разговор об условиях сделки, необходимо представиться, чтобы твои собеседники знали, с кем они говорят. Этикет, понимаешь? – Луций убрал с лица мокрые пряди и тряхнул рукавом, сбивая воду. – Не поможешь?
– Конечно, Даллах!
Тамьян в несколько небрежных движений просушил одежду и волосы Луция, и тот подмигнул Талии.
– Боишься?
– Уже меньше, – она оглядела ощетинившуюся ледяными иглами грязь. Переливающаяся полусфера защитного барьера над их головами, дрогнув, двинулась вслед за ней. – Я тоже зенийка и должна, по их мнению, принадлежать Лону. Ты ведь не собираешься продать меня за какие-нибудь уступки?
– И лишиться своего ручного мага, куратора восстания в Республике, а главное – контрабандиста, который поставляет мне любимое натрийское вино? – Луций жестом велел Тамьяну привести в порядок и ее одежду. – Прекрасная, никакие уступки тебя не стоят.
– Годы дружбы, спасение жизни… но больше всего меня ценят за контрабанду самого мерзкого вина, что я пила, – усмехнулась она, с заметным облегчением кутаясь в распушившуюся лисью шубу, – ну хоть так.
– Хочешь, подарю тебе одну из них в питомицы?
– Не зарывайся, – проворчала Талия.
Луций торжествовал. Теперь, когда он устроил это эффектное приветствие и отвесил Зену дерзкую оплеуху, переговоры пойдут куда как проще. Ведьмы сами предложат лучшее, что у них есть. А Даллаху останется лишь демонстрировать недовольство. Великие Духи, да он отымеет Зен и его ведьм так, что они имена свои забудут.
Пологий берег Сайрмора был покрыт тиной и мелким мусором. Паромная переправа пустовала. В настилах деревянных причалов блестели застрявшие сосульки. Ледяной дождь истрепал закрепленные на каменных столбах канаты. Подъехав к берегу, Луций спешился и, погладив Терна по холке, передал поводья нукерам.
– Вы двое остаетесь. А ты, – он повернулся к Тамьяну, – идешь с нами. Молчи и ни во что не вмешивайся.
Тамьян просиял от оказанной ему чести и горячо закивал. У каждого в этом посольстве была своя роль. Тамьян был болтлив, как чайка, и его задача заключалась в том, чтобы потом растрезвонить о переговорах широкой общественности. Такой героический эпос должен затмить эдесское происхождение Луция Эдеры окончательно.
Луций взглянул на бурлящую у берега воду и легким движением пальцев проложил впереди себя ледяную дорогу. Раздался веселый треск, за которым последовал глухой грохот – волны с яростью разбивались о внезапную преграду. Вода застывала на бегу. Возмущенные барашки пены каменели, едва достигнув ледяного моста.
Мост тянулся больше чем на милю, перерезая всю ширину реки. Луций уверенно двинулся вперед. Соколицы следовали за ним. Спокойный шорох их шагов за спиной наполнял его необъяснимым ликованием. Тамьян шествовал позади всех, гордо вбивая пятки в лед и ничуть не сомневаясь в его прочности.
Вдоль дальнего берега тянулась бесконечная цепь верфей и торговых складов. К причалам прижимались сотни кораблей. Точно звери у водопоя, массивные грузовые баржи оттесняли легкие торговые челны и юркие парусники. Над ними возвышались длинные гребные суда, чьи черные мачты пронзали небо. Да, величие Зена приковывало взгляд. Луций даже не сразу обратил внимание, что навстречу ему движется делегация Лона.
Не испугались и не заставили себя ждать. Неплохо.
С противоположного берега к Луцию приближалась женщина. Она была невысокой, округлой. Ее узкое бордовое платье состояло из широких лент, которые причудливо сплетались, словно пеленая ее фигуру. То, что она была одной из Матерей Лона, Луций понял сразу. Что-то в ней неуловимо напоминало госпожу Клио. И это что-то заставило его покоситься на Талию. Увидеть то, чего он раньше не замечал.
Зенийка двигалась медленно. Фасон платья сковывал ее шаги, но назвать походку семенящей язык не поворачивался. В ней чувствовалось достоинство человека, который может позволить себе не спешить. Кудри ее повторяли узор классического горгонейона и эффектно обрамляли небольшое миловидное лицо.
На расстоянии шага за ней следовали двое близнецов – настолько паточно красивых, что у Луция едва не свело зубы. Их мягкие, изящные движения делали мощное телосложение карикатурным. Не приходилось сомневаться в том, что эти холеные тушки контролировали ведьмы. Видимо, матроны выбирали себе тела как платья – а какие женщины не любят красивые платья?
– Что делают ведьмы, если у них рождаются сыновья? – шепнул Луций, наклонившись к Талии.
Та мрачно покосилась на него.
– А ты догадайся.
Зенийка остановилась в паре десятков шагов от Луция. Она смотрела только на него, но взгляды ее спутников – точнее, спутниц – заскользили по его сопровождающим. Тамьян их интересовал мало, Рада – чуть больше, но вот на Талии взгляд одного из сосудов задержался надолго. Изучив ее, близнец неожиданно кивнул – коротко и добродушно, как старой знакомой. Талия отступила за спину Луция.
– Я Тамара, дочь Наяны. От имени Лона приветствую тебя, Даллах, – зенийка поклонилась, – истинное благо встретиться с тобой лицом к лицу. Не каждой Матери Лона выпадает узреть волю Великого Духа. Окажи нам честь и воспользуйся гостеприимством Зена. Мы подготовили прием и надеемся, что высокий гость сочтет его достойным.
Невозмутимую мелодичность ее голоса подпортил
