занятие не слишком его увлекало. Его руки двигались механически, как бывало в Эдесе, когда он вырезал из дерева фигурки, усыпая весь пол колючей стружкой. Мыслями он явно был не здесь.
Лошадь дернула головой, и Луций, очнувшись, сжал коленями ее бока, переходя на рысь, и скоро приблизился к Орхо. Стоило ему спешиться, как тот, не оборачиваясь, на ходу поймал его ладонь.
– Привяжи коня и не топчи мой ковыль, он стоит денег.
– Ты не примешь условия Зена!
Нервный голос Даллаха прокатился по полю эхом, перепугав крестьян. Они суеверно замахали руками и поспешили к стоящим поодаль телегам. Луций огляделся. Он и Орхо стояли посреди поля одни. Может, стоило все-таки подождать в лагере или, по крайней мере, не начинать этот разговор при посторонних. Впрочем, думать было поздно.
– Да, хозяин, – Орхо встал и насмешливо поклонился, касаясь лбом руки Луция, – еще будут указания?
– Не ерничай, – Луций перешел на эдесский, понизив голос, – я не для того возился с этим проклятым зимником, чтобы удовлетворять прихоти оборзевшего бабья! Пять дней пути до Йорда, Орхо. От Кильдигера будет недели три. Пыльный Яр превратится в богатейшее государство севера. Ты правда позволишь Зену присосаться к этому? Ты нарушил договор – они отозвали привилегии. Это было в рамках дипломатии. Но их требования сейчас – чистый разбой.
– Да неужели? – Орхо развел руками. – А я-то думал сделать им подарок.
– Если мы будем платить им пошлину за торговлю на нашей собственной земле, они войдут во вкус и больше мы не поднимемся никогда.
– Я в курсе. Если ты, Эдера, думаешь, что я не хотел бы продать этих ведьм в самый дешевый бордель Эдеса, ты плохо меня знаешь.
– Как же. Скорее ты хочешь спалить их дотла.
– Ладно, ты хорошо меня знаешь. – Раздражение Орхо проскальзывало сквозь снисходительность. Его можно было ощутить, как дрожь воздуха над костром. – Дальше что?
– Дай им отпор!
Сноп ковыля в руках Орхо вспыхнул. Ветер понес по степи вихры густого черно-белого дыма. От его запаха сознание Луция затрещало как натянутая ткань. Он бил сразу в затылок и будто превращал мозг в кашу. Луций закашлялся.
– Если Айлан не смог втолковать тебе этого, объясню доступно, – Орхо сгреб ворот Луция в кулак и дернул на себя, – мне нечем пригрозить Лону, кроме смерти, а убить их я не могу. Это остановит торговлю всего севера. Я не могу даже уничтожить их флот, потому что Зен – сердце севера, а торговый путь Сайрмора – это его кровь. Без них все государства от Пыльного Яра до Шакрана сдохнут в собственном дерьме. Нельзя просто взять и стереть с земли Зен. Но я умею только это – уничтожать. Такова суть огня. Все, что я делаю, – необратимо. Огонь бесполезен. Так что прости, Эдера, но нам придется исполнить их прихоть. Не нравится – снеси этот зимник к херам собачьим.
Луций подался вперед, упираясь в его руку.
– Дай мне три дня, – проговорил он, не отводя глаз. – Три дня, и я поставлю Зен на колени перед тобой. Так же, как сейчас это делают они. Огонь не бесполезен. Просто его недостаточно. Я поставлю им ультиматум, который ты сможешь отозвать. Я заставлю Лоно умолять о союзе на твоих условиях.
Ярость во взгляде Орхо затухала медленно, неохотно уступая место сомнениям. Луция царапнула злость. Какая-то часть его рассчитывала услышать «да». Просто «да», без пояснений – как всегда.
– В прошлый раз, когда ты предлагал нечто подобное, дело кончилось плохо, – мрачно произнес Орхо, – сперва тебя чуть не похитил Арвина. А потом мне пришлось тебя убить.
Луций схватил его за запястье и заломил рывком, пронзая холодом, который обычного человека оставил бы калекой.
– Как думаешь, успел бы Арвина хоть шевельнуться, окажись он передо мной сейчас? Долго бы он прожил? А Корвин? Мой снулый братец? Может, Марк? Мне, по-твоему, нужна защита? – прошипел он и осекся. Сдерживая злость, Луций заставил себя выдохнуть и сказал спокойнее: – На этой земле я не Луций Авитус Эдерион, не бессильный мальчишка, не сын предателя. Здесь я Даллах. Какой смысл дважды умирать, становиться проводником, если потом все равно позволишь вытирать о себя ноги? Доверься мне. Я не разрушу Зен, но я сделаю его покорным.
– А если нет?
– Тогда на нас с тобой ополчится весь север, мы сбежим в Тиришар и будем скрываться там. Будем пить вино и есть финики, покрытые вечным позором. Милош свалит все на безумие проводников и наладит отношения с Лоном на прежних условиях, Пыльный Яр продолжит жить на подачки Зена. И я буду должен Айлану сотню золотых.
Орхо молчал. Все это время он смотрел сквозь него, но вдруг его взгляд стал осмысленным.
– Транжира.
Луций усмехнулся.
– Что? Сотня – неплохие деньги. Спор с Айланом я выиграю. Может, он, наконец, прекратит подозревать меня невесть в чем. Твой сокол параноик, ты в курсе?
Орхо стряхнул пепел с ворота Луция и расправил на нем остатки рубахи.
– Он видит тени прошлого там, где они неважны. Хочешь, я велю ему заткнуться?
– Не вздумай, – фыркнул Луций. – В день, когда понадобится защита от чужих слов, просто убей меня, чтобы я не мучался, – он порывисто схватил Орхо за плечи. – Натрави меня на Зен, Орхо. Я приволоку этих ведьм к тебе. Живыми, теплыми. Обещаю. Мы поставим Лоно на место. Они узнают, на кого посмели скалиться.
Луцию захотелось встряхнуть его, сжать и силой впихнуть в него всю уверенность, которую он успел накопить за неделю пути. Его план радикально отличался от всех предыдущих замыслов, которые то и дело давали сбой. Всю жизнь Луций изворачивался и искал обходные пути, компенсируя слабость уловками. Слабым он больше не был. Уловки были не нужны. Меньше нюансов – меньше слабых мест. Айлан поддержал его. Ну почти. В конце концов, люди не заключают пари на катастрофы.
Затаив дыхание, Луций ждал решения хана, пальцами чувствуя, как под его кожей бьется пламя.
– Если тебя снова вернут мне едва живым, я собственноручно сверну тебе шею, – наконец сказал Орхо.
Луций победно улыбнулся.
– Это «да»?
– Это «допустим». Выкладывай, что задумал.
13. Власть над словом
Дождь хлестал по земле, стирая горизонт. Вода из сизых туч лилась сплошной пеленой, сбивая остатки грязного снега с пригорка, превращая дорогу в поток жидкой грязи. Ветки деревьев сгибались под тяжестью льда и ветра.
Луций сидел в седле, крепко сжимая рога Терна. Выданный ему ханом по такому случаю церемониальный кафтан потяжелел от воды, облепил плечи, но холода
