подтверждая – лиса.
Талия недоуменно повернулась к соколу.
– Что здесь делает лиса? В банях? В военном лагере?
– Живет, – апатично ответил он, – их тут много. Справедливости ради, это мы заняли их норы. Но они не против. Ты же не против? – он растрепал лисице загривок. Та лениво лизнула его руку. – Не бойся, они здесь не опасны. В норах не гадят, на людей не нападают. Еду разве что воруют.
– Как удобно, мех сам в руки идет, – хмыкнула Талия, осторожно протягивая к зверю ладонь.
– Нет, тех, кто приходит сам, мы не свежуем, – Айлан присел рядом со зверьком и дал обнюхать свое лицо, умильно улыбаясь. Лиса со всем своим пуховым мехом казалась на фоне его мускулистых рук молочным щенком. Ладонь сокола была крупнее ее головы. – Это было бы невежливо. Они же наши гости. Совсем ручные. Охотимся мы подальше. А они подальше охотятся на нас.
Талия с усмешкой посмотрела на него, уловив некоторую ироничную метафору в словах сокола. Лисица приоткрыла глаз, настороженно глядя на нее, ткнулась носом в руку и чихнула. Талия запустила пальцы в густую и теплую лисью шерсть. Айлан рассмеялся.
Внезапно лисица вспыхнула рыжим пламенем. Талия отшатнулась и потеряла равновесие.
– Какого…
– Не бойся, она не обжигает, – протянув ей руку, Айлан демонстративно опустил другую прямо в огонь и почесал лисицу за ухом, – это костровые лисы. Они так защищаются от более крупных хищников. Звери боятся огня. Но это просто обманка.
– Я здесь свихнусь, – проворчала Талия, успокаивая панически колотящееся сердце. Она стряхнула с рук приставшую шерсть и настороженно покосилась на лису. – Что еще у вас водится?
– Лошадей наших видела?
– Да, они есть в Эдесе, – Талия поморщилась, – те еще страшилища.
– Отличные кони! – запротестовал Айлан. – Вы просто не умеете с ними обращаться.
Талия помолчала, отрешенно разглядывая безвредные язычки веселого пламени, в которое превратился мех лисицы. Мысли о живности увели ее совсем в другую сторону.
– Что должен делать сокол? – тихо спросила она.
Айлан ответил не сразу. Он увлекся огненным зверьком, посвятив ему все свое внимание, и даже не смотрел на Талию. Пауза затянулась настолько, что она успела пожалеть о дурацком вопросе.
– Просто будь на его стороне и действуй в его интересах, даже когда он сам их не понимает, – наконец отозвался он, – ты знаешь, что будет правильным. Ты хорошая соколица. Твоему хану повезло с тобой.
– А если я подвела его?
Айлан тепло улыбнулся.
– Тогда больше так не делай.
* * *
Орхо умудрился задремать, уткнувшись лбом в руку Луция. Несмотря на то что длилось это не больше часа и он вскидывался от каждого его движения, а затекшая поясница теперь ныла, этот короткий сон в до боли знакомой позе был лучшим за последние полтора месяца. Когда Талия вернулась, она погнала его прочь, велев «вспомнить, что он сраный хан, и заняться делом». Лучшего применения себе Орхо все равно придумать не мог, поэтому прошел по каждому закоулку нор, возвращая свет в лампы и согревая стены. Почти все бойцы и прислуга стянулись в общий зал, и Орхо мог бродить по коридорам в одиночестве. Заходя в очередной грот или сферу, прежде чем вернуть тепло, он некоторое время наслаждался морозом. Тем, как он оголяет раскаленные нервы, кусает кожу, а потом милостиво награждает бодростью.
Еще в Эдесе, глядя на Луция, Орхо гадал, какой именно из четырех еще свободных духов мог к нему прицепиться. Теперь же это казалось до смешного очевидным. Луций был холодом. Игривым снегом за шиворот, беспредельной в своей злости вьюгой и убаюкивающим ледяным покоем. Пятый просто придал этому форму.
Уберечь Луция от духа было невозможно. Не Орхо обрек его на эту судьбу. Он не сделал ничего против его воли. Хан повторял эту мысль снова и снова, чтобы поверить в нее. Тогда, разнося в щепки, сжигая дотла дом Луция, Орхо сам надорвал его тень. Сам убил его в первый раз.
У Орхо подрагивали руки и сдавливало горло.
Аэд жаждал себе равного.
Пальцы нащупали платиновый коготь. Орхо прорезал острой кромкой еще не успевшую зажить кожу. Саднящая боль прогнала дурные мысли. Выдохнув, он вытер кровь о штаны и небрежным жестом зажег лампы в темной тренировочной секции. Перестарался – позади послышался треск. Глина раскололась от жара и разлом зазмеился к самому потолку. Поморщившись, Орхо стянул трещину и сконфуженно покосился на вспыхнувшие копья и арканы.
Ладно, это не худшее, что он здесь творил.
Швырнув песок из манежа в пламя, Орхо покинул ратный зал и направился в ставку. Слуги, завидев его издалека, спешили прижаться к стенам и так старательно избегали его взгляда, словно ему было до них дело. Смахнув резную плиту высокой раздвижной двери, Орхо вошел в зал ставки. Это не в меру роскошное помещение с золоченой росписью и множеством кресел, утопленных в стены, предназначалось для военных советов, а в остальное время служило соколам чем-то вроде рабочего кабинета. Айлан, конечно, заявлялся сюда, исключительно чтобы потрепаться, но Милош находился в ставке почти круглосуточно. Он и сейчас был здесь. Разбирал какие-то бумаги. Обогнув по кругу полутемный зал, Орхо ногой растолкал подушки на полу возле своего алькова и сел напротив сокола, вытянув ноги.
Милош едва взглянул на хана. Небольшой столик перед ним был завален письмами. Он подслеповато щурился в свете почти потухшей лампады и быстро что-то выводил кистью на бумаге, сверяясь с несколькими документами разом. Когда хан разжег пламя, сокол поморщился, но, проморгавшись, продолжил работу.
Орхо эта демонстративная обида не слишком впечатлила.
– В следующем году Республика начнет крупное наступление, – сообщил он, – скорее всего, они пойдут вдоль Газарского хребта сразу после того, как сойдет половодье.
– Ты в Эдесе к гадалке ходил? – спросил Милош, не отвлекаясь от письма.
Орхо снова проигнорировал его скепсис.
– Нужно отправить послание на Белый Кряж и предупредить Кагана.
Вот теперь сокол поднял на него взгляд.
Вскинув бровь, он отложил кисть и взял с подставки длинную костяную трубку, увитую медной филигранью. Орхо неприязненно поморщился, глядя на чадящую чашу.
Сокол демонстративно закурил, но белое дымное облако все же выдохнул вверх.
– С чего такая братская поддержка?
– Чем больше Каган занят войной, тем меньше его интересуют мои дела. Мне нужно, чтобы он смотрел в другую сторону. Хочу забрать Йорд.
Милош с подозрением прищурился.
– Зачем?
– Затем, что он мой.
Йордские леса не представляли для него ценности. Нищая земля не давала ничего, кроме корабельных сосен, которые местные сплавляли по узким рекам. Но эдесский недоносок, которого он прикончил утром, многое
