мушкетёров окружили Десампарадо и всадили в его тело штыки.
– Евгений! – крикнул Джек русскому, который лежал в нескольких футах от него, закрыв глаза, и как будто спал. – Мы через минуту вернёмся за тобой с телегой!
Джек, Патрик, нубиец и Габриель Гото шеренгой двинулись на баррикаду и без труда пробились через то, что от неё осталось. Патрик задержался, чтобы вразумить последних мушкетёров эспонтоном и собрать с убитых оружие посущественней. Несколько сообщников Ниязи преследовали по крышам бегущих янычар.
Джек с нубийцем и Габриелем Гото зашли в тыл мушкетёрам, перегородившим улицу. С первого взгляда нельзя было сказать, уложил ли Десампарадо намеченный десяток французов, но одно сомнений не вызывало – больше он никого не убьёт. Уцелевшие мушкетёры толпились в беспорядке, смешав ряды, так что Джек и его товарищи сперва разрядили в них всё заряженное оружие, а потом ринулись вперёд с саблями наголо. Те, кто остался после этого жив, бежали, спотыкаясь о Десампарадо и тела его жертв, в левый проулок, где попали под камни и пули сородичей Ниязи.
Теперь наконец соплеменники Ниязи смогли вывести лошадей из двора и запрячь их в телеги с золотом, хотя различные драгуны, мушкетёры и янычары продолжали всячески им мешать. Появились и каирские воры. Целыми стаями собирались они в подворотнях и на углах под покровом удлинившихся вечерних теней, откуда время от времени совершали вылазки в надежде разжиться слитком-другим. Тем не менее через четверть часа сообщники всё-таки отъехали от караван-сарая, в котором бушевал огненный циклон, с четырьмя из шести приготовленных телег.
Джек и Габриель ехали на последней, замыкая арьергард, однако оба помнили, что у них есть и другая задача. Как только телега поравнялась со второй боковой улочкой, они остановили лошадь, спрыгнули и пошли забирать Евгения. За дымящимися обломками баррикады ничего было не разобрать, а когда они добрались до места, где упал их товарищ, то увидели лишь алые потёки на мостовой. От Евгения осталась отстреленная левая рука и несколько букв, накорябанных кровью на булыжниках. Неровная цепочка кровавых следов вилась к караван-сараю и пропадала в дыму и пыли.
– Ты можешь это прочесть? – спросил Джек.
– Здесь сказано: «В обход», – ответил Габриель.
– И как это, чёрт побери, надо понимать?
– Конкретно? Не знаю. В общем? Очевидно, он отправился какой-то другой дорогой.
– Слышу иезуита.
– Он пошёл туда, – Габриель махнул в сторону караван-сарая, – а нам надо сюда, – указывая на телегу.
– Кстати, мы там нужны. – Джек припустил бегом, поскольку на телегу уже покушалась толпа воров, бродяг, янычар и французских солдат.
При появлении Джека и Габриеля с окровавленными саблями наголо часть нападавших бросилась врассыпную, однако самые решительные и хорошо вооружённые грабители продолжали следовать за телегой, правда, на почтительном отдалении.
Там, где улочка подходила к каналу, ждали мистер Фут, Вреж, Сурендранат и ван Крюйк, которым, судя по виду, досталась сегодня своя доля приключений. Они перекинули с пристани на судёнышко широкую деревянную платформу, и три другие телеги уже громыхали по ней, рассыпая на палубу содержимое.
На краю улочки стоял запряжённый верблюдом воз с сеном. Когда последняя телега – та, на которой сидели Джек и Габриель – проехала мимо, щёлкнул бич и воз выкатился на середину улицы. Сейчас ничто не мешало телеге заехать на платформу, поэтому Джек спрыгнул с неё и повернулся к возу, ожидая нападения. Тут воз остановился посреди улицы, прямо на дороге у преследователей. Кучер (Ниязи!) и другой человек (Мойше!) соскочили на мостовую и подложили под колёса камни, а ворох сена ожил и рассыпался. Под ним оказался чёрный цилиндрический предмет (пушка!), а рядом вставал на ноги чернокожий (Даппа!).
С одной стороны, это было не так уж неожиданно, поскольку входило в план – они убили на покупку пушки весь вчерашний день. С другой стороны, Джек всё-таки удивился, поскольку пушка должна была стоять на причале, заряженная и наведённая. Однако вместо того, чтобы поднести горящий фитиль к запальному отверстию, Даппа принялся с лязгом перебирать сложенные у его ног металлические принадлежности, время от времени поглядывая вдоль улицы, чтобы оценить число бегущих к нему вооружённых людей.
– Раньше я этого не делал, – объявил он, поднимая и осматривая ржавый протравник, – но выспросил всё у знающих людей.
– Которые проиграли морское сражение и угодили на галеры, – добавил Джек.
Даппа отбросил сено с казённой части пушки и сунул протравник в запальное отверстие.
– Помогайте грузить судно! – крикнул Джек Мойше и Ниязи, а Даппе посоветовал:
– Христа ради, не чисти ты это треклятое отверстие!
Даппа отвечал:
– Не будешь ли ты так любезен вынуть дульную пробку?
Джек обошёл телегу, повернулся спиной к противнику – что было вообще-то не в его характере – и вытащил из дула деревянную затычку, которую тут же выбила у него из рук пуля.
Даппе стрела попала в рукав, но, судя по всему, не в руку. Он поднял совок на длинной ручке.
– Коли мы уж сегодня так спешим, то и ствол прочищать не будем, – сказал чернокожий.
С этими словами он запустил совок в невидимую Джеку ёмкость с чем-то хрустящим и вытащил кучку чёрного пороха. Держа в левой руке медную лопатку, он сровнял горку и очень осторожно, чтобы ничего не просыпать, ввёл совок в дуло – сперва медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока длинная ручка не ушла в жерло целиком. Тут Даппа перевернул совок и начал осторожно его вытаскивать.
До сей минуты Джек разрывался между желанием проследить, чтобы Даппа всё сделал правильно, и естественным интересом к происходящему за спиной. Назвать передовых атакующих «нерегулярной армией» значило бы непомерно высоко оценить их дисциплину, мотивы, вооружение и внешний вид. То были воры, алчные прохожие, микроэтнические группы и несколько янычар, смешавших ряды при виде золотых слитков. Почти все они, заметив пушку, притормозили. Однако теперь по проулку распространялась весть, что орудие только заряжают. Тем временем французские солдаты выстроились повзводно и двинулись вниз по улочке, примерно как банник двинулся бы по каналу пушки, не пренебреги Даппа этой процедурой. Осмелевшие мародёры, выступившие из укрытий, смешались с более робкими, которых выдавливал вперёд поршень французского строя, образуя…
– Лавину, как говорили мне галерники-монтаньяры, может вызвать даже пушечный выстрел. – Даппа сорвал с себя рубашку, смял её, затолкал в жерло и добавил две пригоршни картечи, затем отправил туда же тюрбан и взял длинный прибойник. – А мы проверим, можно ли им лавину остановить.
Длинные чёрные косички, уже не удерживаемые тюрбаном, упали Даппе на лицо, когда тот наклонился, чтобы вставить прибойник в дуло.
– Можешь не вынимать – на
