– Деклан мертв! – крикнул Рэми, глядя на него.
– Нет, я не умер, я жив! – человек приложил руку к груди, – я жив, Ник.
– Значит… ты стал чудовищем, – прошептал Рэми, – и лучше бы ты умер.
– Не осуждай меня, – покачал тот головой, – ты не знаешь, через что я прошел, не знаешь, на что готов, когда хочешь выжить.
– Не знаю?! – вскричал Рэми. – Я воевал, как и ты!
– Нам не оставляли времени подумать, гофы атаковали день и ночь, – тот, кто некогда был инквизитором по имени Деклан, сжал кулаки. – Мы были глупыми мальчишками, не верящими в смерть. Когда же ты оставил меня в капкане, я думал, что мой час настал. Я молился Создателю, но он отвернулся от меня. Он заставил меня смотреть, как наших братьев убивают одного за другим, предлагая каждому следующему еще теплую кровь предыдущей жертвы. Я с содроганием ждал своей участи, а Создатель был глух к моим мольбам. Он не оставил мне выбора…
– У тебя был выбор! – воскликнул Рэми.
– Как и у тебя, – в ответ крикнул ему Деклан. – Ты мог остаться и умереть со мной, но предпочел жизнь. Так не вини меня за то, что я поступил так же. Я пил кровь Дерека, Патрика, Стива… Она сжигала меня изнутри, так вливался в меня огонь и сила Ваарха.
– Ты людоед, – страдальчески простонал Рэми. – Ты чудовище…
– Такое ли я чудовище, как ты говоришь? – воскликнул тот. – Твоя церковь сжигает людей, топит, четвертует их и подвергает пыткам. Мы же просто едим вас, безмозглых овец, как вы едите зверей и птиц.
– Зачем ты остановил бой? – спросил Рэми, найдя в себе силы посмотреть ему в глаза. – Чтобы я узнал тебя? Чтобы обвинить меня?
– О нет, мне не в чем тебя винить, – ответил тот. – Мне нравится такая жизнь. Я одел своих новых братьев и научил их пользоваться оружием, теперь мы стали сильнее. Но я не хочу твоей смерти, Ник, малыш. Я предлагаю тебе присоединиться к нам, либо мирно покинуть этот лес. Мы уйдем, и наши пути больше никогда не пересекутся.
Никто не промолвил ни слова. Лишь тяжелое дыхание было слышно, стоны раненых да треск огня.
– Что скажешь, брат? – спросил Деклан.
Рэми сжал зубы и коротко вздохнул, как человек, принявший нелегкое решение. Он сделал шаг вперед и, широко замахнувшись, ударил мечом. Отсеченная голова Деклана с глухим стуком покатилась по земле, а его обезглавленное тело упало, как пустой мешок с трухой.
– Во славу Создателя! – закричал Рэми, и клич его подхватили остальные инквизиторы.
Незримый хозяин спустил застывшее время с цепи, и вновь я погрузился в этот вихрь, в котором есть только мое и чужое оружие, моя и чужая жизнь. На меня бросились две женщины. Открытые в крике рты были почти без зубов, а в глазах пылала звериная злоба. В руках они держали короткие ножи, которые не так страшны, как мечи, но напор и сила этих женщин оказались для меня полной неожиданностью. Не знаю, чем бы закончились мои попытки защитить себя, если бы за спиной одной из них не возник Лис. Глядя мне в глаза, он пронзил сиифом тело людоедки насквозь, и быстро высвободив клинок, отрубил голову второй нападающей. Кровь брызнула во все стороны, я только успел закрыть глаза.
– Вилли!
Я вытер лицо и огляделся. Наступившая тишина казалась нереальной. Я будто перестал слышать все эти страшные звуки: хруст костей, треск рвущейся плоти, лязг металла. А, может, они и впрямь прекратились.
Инквизиторы окружили лежащего на земле Вилли. Он был неподвижен, его руки раскинуты в стороны, а пронзившее его копье Тэду с трудом удалось вырвать.
– Бедняга, – прошептал Ардан.
Только теперь я заметил, что Айры не видно. Она не вернулась с остальными, и мне лишь оставалось надеяться, что с могущественной ведьмой, похожей на добрую бабушку, все в порядке. Я понял, что означало ее предсказание. Рэми и впрямь потерпел поражение, ибо человек, стоящий на коленях посреди разгромленного лагеря, не был похож на победителя. Он закрыл лицо руками в безмолвной скорби.
Уцелела лишь одна женщина. Видимо, невероятных размеров живот не позволил ей принять участие в битве, но это не умаляло ее ненависти к тем, кто истребил племя. Как дикая собака, она скалила зубы и скрючивала пальцы, будто желая немедленно впиться ногтями в лица тех, кто к ней приблизится. Шраванцы равнодушно взирали на нее, направив в сторону пленницы сиифы и ожидая приказа предводителя.
– Хочешь сам убить ее? – спросил сармантиец, обращаясь к Рэми.
– Убить? – растерянно переспросил тот, и, глянув на женщину, замотал головой, – нет! Она ждет ребенка!
– И что? – удивился Лис.
– Как «что»?! – воскликнул Рэми, вскакивая. – У вас в Шраване без жалости убивают женщин и детей?
– А ты, конечно, хочешь отдать ее на милость церкви, – холодно произнес тот. – Полагаешь, сжечь ее милосерднее, чем отсечь голову?
– Она виновна, – Рэми с омерзением посмотрел в сторону пленницы, – и за свою вину понесет наказание, но не ребенок. Дитя невинно, оно заслуживает жить.
– Ее отпрыск продолжит дело племени, – сквозь зубы процедил Лис.
– Нет, – горячо возразил инквизитор, – мы отдадим его в приют, где о нем позаботятся, вырастят в любви к Создателю, по законам церкви.
При этих словах женщина начала неистово вопить, посылая проклятия на ломаном дорионском. Сармантиец подошел ближе к Рэми и тихо сказал:
– Если ребенок узнает, кто он и откуда, его месть будет страшной и жестокой.
– Нет, – твердо ответил Рэми. – О нем позаботятся.
– Дурной знак – приносить в свой дом ядовитую змею, – вздохнул Лис. – Даже если это всего лишь детеныш.
Инквизиторы все это время прислушивались к их беседе, но как только Рэми повернулся к ним, сразу опустили головы. Едва ли кто-то решился бы открыто согласиться со словами предводителя шраванцев, да и других забот хватало. Раненые нуждались в помощи, и оставаться в лесу было делом бессмысленным. Теперь уже только Берк мог вывести нас из глуши. Тело Вилли понесли Одар и Рурк. Связанную пленницу тщательно охраняли Тэд и Ардан. Больше не нужно было таиться, но никто не проронил ни слова на обратном пути.
