дальнего света и подняла вверх.
– Похоже, кто-то побывал здесь раньше нас, – сказала Нефрита.
В зале хранилось множество предметов на резных постаментах разной высоты. Постаменты были опрокинуты и по большей части разбиты, а от предметов остались лишь обломки – расколотые кристаллы и керамика самого разного цвета, заляпанная грязью и плесенью, да россыпь кусочков блестящего металла.
– Что за разочарование, – застонал Делин и тяжело вздохнул. – Будет тяжело рассказывать об этом Каллумкалу.
Утес вышел вперед и начал осторожно пробираться по залу. Лун последовал за ним. Свет фонаря Рорры выхватил дверной проем в дальней стене, поэтому можно было надеяться, что они продолжат путь, пока не найдут лестницу вниз или источник сквозняка. Нога Луна нащупала что-то мягкое, и Лун осторожно потрогал когтями. Это оказалась куча какой-то разлагающейся субстанции с тонкими, как крыло насекомого, складками.
– Может, это была ткань?
Звон присел у другой заплесневелой кучи и внимательно ее изучил, держа зачарованную светящуюся чашку прямо над ней.
– Я вижу резные отметины. Думаю, это были книги.
Делин болезненно вздохнул и закрыл глаза рукой. Лун сочувствовал ему. И рядом не было кого-то вроде Вендоин, чтобы подсказать, есть ли на стенах надписи, объясняющие, для чего были нужны уничтоженные предметы.
Утес почти дошел до дальней двери. Обычно ему нравилось копаться в подобных развалинах и брошенных останках неизвестных существ, но сейчас путь вперед занимал все его внимание.
– Ничего хорошего. Это соленый ил. Его принесло со дна моря.
Лун резко остановился. Наводнения здесь быть не могло.
– И как он сюда попал?
– Странно. – Ежевику била нервная дрожь. – На лестнице никакого ила не было.
– Да. – Рорра обвела стены фонарем. – Кто-то сюда пробрался. Но, насколько я вижу, ил сухой, то есть это произошло давно.
Ежевика кивнула.
– И это радует. Корень, что там у тебя?
Лун обернулся. Корень стоял в центре зала и держал в руках что-то похожее на клетку или оправу из серебристого металла с куском стекла или кристалла внутри.
– Красивая штука. Нужно взять, – сказал Корень.
Мгновение все пораженно молчали. Лун почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не было причин подозревать что-то плохое, но… Лун был уверен: тут что-то не так. Как будто сам воздух в зале изменился.
– Э-э-э… Я ничего не чувствую, но… – начал Звон.
– Зато я чувствую, – сказал Утес, и от его голоса все воины вздрогнули. Впрочем, Корень как будто ничего не заметил. – Чувствую гнев. Корень, положи эту штуку.
– Но земные обитатели придут и заберут, – возразил Корень, не глядя на него. – Почему не можем взять мы?
– Я бы не советовал, – с опаской наблюдая за ним, сказал Делин. – Если у него возникла непреодолимая тяга, вроде того зова, что привлек земных обитателей и сквернов в город предтеч… Корень, положи на место.
Корень проигнорировал слова Делина, что было совершенно на него не похоже.
– Корень, ты слышал Утеса, положи немедленно! – с разочарованием и страхом сказала Песня.
Лун шагнул ближе, прикидывая, сможет ли выбить из рук Корня предмет, не касаясь его.
– Корень, – произнесла Нефрита, и у Луна затрепетало сердце. Власть королевы, связь между ней и двором. Он знал, что чувствует лишь отголосок – все внимание Нефриты, усиленное страхом за его безопасность, было направлено на Корня. – Положи это, Корень.
Корень резко поднял голову и уставился на Нефриту, понуро опустив шипы. Затем посмотрел на предмет у себя в руках и поставил его на ближайший сломанный постамент.
– Как странно. Зачем он мне понадобился?
Лун с облегчением зашипел. У всех раксура нервно подрагивали шипы. Утес излучал напряжение.
– Подойди сюда, Корень, – приказала Нефрита. – А все остальные – выходите.
Корень шагнул вперед, Лун подхватил его под руку и оттащил от постамента. Песня и Звон поспешили за Нефритой и Утесом, а Ежевика обошла постамент по широкой дуге. Как всегда практичная, Рорра поднялась над полом на летательном ранце, подхватила Делина и пролетела над обломками к двери. Эрика шла последней, подгоняя Ежевику.
Проход в дальней стене был шире и длиннее, и Лун чувствовал движение воздуха. Он еще держал Корня под руку, и тот прошептал:
– Я не знаю, что случилось, Лун. У меня проблемы?
– Да, – рявкнул Звон. – Если ловушка охраняла именно этот предмет, он опасен.
– Я говорю с консортом, а не с тобой, – огрызнулся Корень, став больше похожим на себя.
– Не больше проблем, чем обычно, – сказал Лун.
По крайней мере, он на это надеялся. Возможно, они только что избежали большой беды.
– Мы расскажем об этом Каллумкалу? – спросила Делина Рорра. Лун отметил, что она не перешла на кедайский, а значит, не переживала, что раксура ее поймут. – Если это опасно, лучше не надо.
– Сначала надо выбраться из города и спастись от сквернов, – отозвался Делин. – Возможно, они проследили за кишцами до города, полагая, что здесь предтеча, и покинут его только вместе с нами. Если так, Каллумкал с остальными решит вернуться и тщательно осмотреть это место. И я… – Он помолчал и вздохнул: – Это просто витиеватый способ сказать «я не знаю».
Лун тоже не знал. Только та серебристая штуковина выделялась на фоне остального в разгромленном зале и находилась возле постамента левее центра. Кто бы ни уничтожил книги и другие предметы, ее он не тронул, однако есть вероятность, что существа, притащившие сюда ил со дна моря, не были разумны и просто искали пищу. Если сквернам нужна именно эта штука… Королева сквернов намекала, что это нечто особенное, что они не просто гонятся за слухами о силе, связанной с древними разрушенными городами. Но откуда им может быть известно, что это здесь? Разве что Каллумкал и другие кишцы знали, но скрывали от Рорры, а скверны каким-то образом выведали у них.
– На полу засохший ил, – заметил Утес.
Лун чувствовал ил под ногами, но едва уловимо. Утес был в земном обличье, а кожа на ступнях раксура жесткая, однако все же более чувствительная, чем чешуя.
Ежевика остановилась и осмотрела грязь на когтях ног.
– Вроде старый, да?
– Это не значит, что тех, кто оставил ил, здесь уже нет, – сказал Утес.
– Мы знаем, что водные обитатели могут сюда проникать, – сказал Лун. На их месте он остался бы в нижней части города, в каналах, но, может быть, кого-то из них одолело любопытство. – Если они способны пробираться внутрь, значит, мы можем выйти.
Проход накренился влево, и они миновали несколько залов поменьше, с покрытым грязью полом, но свободных от мусора.
– Я все еще боюсь, что мы свернем за угол, и там окажется… одна из этих тварей, – произнес
