Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

– А еще, – продолжил Терций шепотом, – посмотри вон на того детину, – он указал на крупного мужика, который скобелем обтесывал бревно, – мяса у мужика как у нашего Тумура, а двигается так, как будто не жрал неделю. Силы как у девки, – он покачал головой, – и то, что без колодок и надзора они не разбежались, тоже странно. Какой раб свободы не хочет?

– Никий не хотел, – Луций пожал плечами, – его хозяин прогнал. Я тебя уверяю, в хозяйском доме он и ел сытнее, и жил вольготнее, чем у тебя в ямах.

– С Никием понятно, он выращен как корова, – отмахнулся Терций, – сравнил тоже. Этих угнали из дома взрослыми, у них жизнь была. Друзья, родичи. С волей, с ней же как. Свободным родился, так сам в колодки не полезешь.

Луций задумчиво постучал пальцем по подбородку. Слова Терция помогли ему понять, что не так с Санаром. Паренек вел себя и выглядел так же, как все рабы, с которыми прежде сталкивался Луций. Он был спокойным, как старый вол, уравновешенным. Абсолютно покорным. Никакой искры в глазах. Такими были почти все домашние рабы, довольные своей участью, потому что не знали другой. Им не нужны были кандалы и надсмотрщики. Северяне – что беглые вроде Тумура, что Рада, которая хоть и принадлежала Луцию, но едва ли о том помнила, – вели себя совсем иначе.

– А ты из которых? Как ты оказался в ямах? – поинтересовался Луций. – Ты ведь эдесец. Не приезжий.

Терций посмотрел на него с сомнением, словно оценивал, достоин ли Луций его истории. Гладиатор был типичным эдесцем – с медовой кожей, тонким носом, резкими чертами лица и пронзительными светло-карими глазами. Глазом. Верни второй, одень в тогу да отрасти волосы – будет вполне себе патриций.

– Меня батька продал. Я мелким был. И сеструху тоже, – наконец снизошел он до ответа и невесело усмехнулся, – мы с ней двойнята. Батя детей много настрогал, нормально с нас наварился. Двух старших оставил по хозяйству помогать, остальных в расход. До других мне дела нет, а сеструху я люблю, она хорошая у меня. Я мужика ей, кстати, нашел, нормального.

– Поздравляю, – кивнул Луций, – как она?

– С рожей порядок. Ладная стала после магии твоей. А башня еще течет, плачет иногда. Тот скот сильно ее обидел. Прикончить бы его, да хер вас, магов, прикончишь, – он вдруг посмотрел на Луция с горькой улыбкой, – хочешь, еще на полгодика к тебе наймусь? Порешай его, а?

– Ты же свою волю как зеницу ока берег. – Луций удивленно поднял брови.

– Именно так, – Терций гоготнул, указав на свою пустую глазницу, и скрестил руки на груди, – ты веселый малец. Без придури. Нет, с придурью конечно, но в меру. Пока вот эти вот свои, – он скорчил рожу и карикатурно пошевелил пальцами, изображая, как Луций создает печати, – не делаешь. На тебя работать не зазорно. Еще платил бы.

– Перебьешься, – хмыкнул Луций, – нанять мага Старшей Ветви в качестве убийцы? Да у такого даже рыночной цены нет.

– Так я всего себя предлагаю. Лучше не найдешь, – он подбоченился, – полгода такой красоты!

Луций рассмеялся и, прищурившись, посмотрел на виллу. Внезапно дурацкое предложение Терция заставило его осознать – он не останется в Эдесе. Ни на год, ни на полгода. Он оставит гладиатора в покое, как только вопрос с Корвинами будет решен. Все доказательства, которые он найдет на вилле, он передаст Овикуле. А сам отправится искать Орхо, чтобы вернуться к изначальному плану – при поддержке Республики организовать переворот в Орде, избавиться от безумного хана, который отказывается от переговоров, закончить войну и остаться в новом Тале послом.

Впервые за последние недели будущее для него снова существовало. И это было изумительно.

– Посмотрю на твоего мага, как вернемся, – уклончиво ответил Луций, – пора выдвигаться. Узнаем, где проход, они должны быть в курсе.

– Ладно, – кивнул Терций и, высмотрев неподалеку Ромира, который встретил их вчера, окликнул его: – Эй, дед! Поди-ка сюда.

Старик неохотно отложил рубанок и подошел к ним.

– Пошто работать мешаете?

– Переживешь, не деньги теряешь, – Терций непривычно нежно стряхнул с его плеча стружку, – где тут проход до домика господского? Нам бы туда наведаться.

Луций внимательно наблюдал за Ромиром. Он видел, как водянистые, и без того не слишком живые глаза старика после вопроса гладиатора словно пошли мутной белесой пленкой.

Прежде чем тот успел открыть рот, Луций одним мягким движением обошел его и несильно ударил затылком об бревно. Ромир потерял сознание. Луций подхватил его и с трудом затащил в проход между накатами подальше от чужих глаз.

Терций с озадаченным видом наблюдал за тем, как Луций принялся раздевать раба.

– Не мне осуждать твои вкусы… Вас оставить наедине?

– Ищи тавро, – зашипел на него Луций, вглядываясь в седые волосы на груди старика. – Помоги перевернуть, – гладиатор без лишних вопросов перекатил раба на живот, – с ними не «что-то» не так, это заклинание. Похоже на Тюрьму Духа, но они все-таки себя помнят. Может, модификация… – бормотал он, осматривая его кожу. Не найдя следов тавро, он уселся на землю.

– Может, на них так тухлятина влияет? – предположил Терций. – Нос к носу с ней живут.

– Нет, это явно печать, – Луций забарабанил пальцами по земле, – должно быть, легковесная, иллюзорного типа, что-то из частных манускриптов…

– Опять сложно болтаешь, – Терций закатил глаз и вздохнул, – делать-то что будем? Убьем, чтоб не мучился?

Луций застыл, глядя в одну точку и отрешенно царапая пальцами холодную утоптанную землю. Он перебирал варианты.

– Есть идея, – наконец он вздрогнул и перевел взгляд на гладиатора, – одень его пока.

Терций неприязненно поморщился. От этой ситуации и своей роли в ней он был не в восторге. Луций же встал на колени и, размяв подмерзшие пальцы, принялся медленно, по памяти чертить тонкий орнамент печати. Выходило плохо. Последний раз он использовал эту технику больше года назад – бесполезные красивые иллюзии, которые он создал для умирающей Илмы. Тогда кормилица ругала его за то, что он тратит время на глупости. Но сейчас эти глупости могли пригодиться.

Луций мягким дуновением отправил печать на Ромира. Мерцающий, почти прозрачный орнамент паутиной опустился на его лицо.

– Rigardu miajn sonĝojn.

Сперва лицо Ромира исказилось судорожной гримасой недоумения. А потом он снова обмяк и остался лежать без движения. Луций ждал. Ничего не происходило так долго, что он успел разочароваться в своей идее. Однако Терций, которому ждать надоело, вдруг размахнулся и влепил старику смачную пощечину.

– Какого ляда?! – Старик открыл