Ничего ты не делал, — кивнул я. — Но после моего ухода ты станешь терапевтом по комиссиям.
Стас посмотрел на меня со смесью ужаса и ещё большего ужаса.
— Почему я⁈ — спросил он.
— Потому что больше ни… — начал было Жидков, но я не дал ему закончить.
— Потому что эту почётную миссию я хочу дать именно тебе, — торжественно заявил я. — Ты мне уже показал, что становишься на путь исправления. И теперь тебе надо показать, что Стас чего-то стоит. Он не просто терапевт, он ещё и комиссии ведёт. Это почётно, престижно и важно!
Палку, наверное, перегнул. Хотя нет, Шарфиков смотрел на меня широко открытыми глазами и ловил каждое слово.
— Я считаю, что ты справишься, — добавил я. — Обучу тебя, и ты сможешь вести комиссии.
— Только если будешь косячить — Александр лично с тебя три шкуры спустит, — добавил Жидков.
— Это так, но я в тебя верю, — повторил я.
Шарфиков расправил плечи и поднял голову повыше.
— Я справлюсь, — сказал он. — Саш, спасибо, что после всего того, что было… даёшь мне шанс. Я тебя не подведу.
Сработало, однако.
— Тогда с завтрашнего дня начнём обучение, — кивнул я. — Не подведи.
Мы с Жидковым вышли из кабинета. Инфекционист продержался до первого этажа, но там уже покатился со смеху.
— Александр Александрович, ну вы даёте! — усмехнулся он. — Это ж надо так всё подать Шарфикову, чтобы тот надулся, как пузырь. А по факту он взял дело, которое никто брать не хотел. Вы взяли из-за того, что ответственный человек. А теперь этим будет заниматься Станислав Олегович, ну надо же!
— Если он правда хочет исправить все свои проступки, ему полезно, — ответил я. — Так что пусть работает.
— И всё равно вас будет ужасно не хватать, — вздохнул инфекционист.
Мы разошлись по кабинетам. И возле моей двери меня уже ждала женщина лет шестидесяти.
— Вы же заведующий? — обратилась она ко мне. — Я к вам! С жалобой на Елену Александровну.
Утро начинается бодро.
— Сейчас вас приму, — ответил я.
Зашёл в кабинет, переоделся, поздоровался с Леной и позвал к себе женщину.
— Слушаю, — кивнул я.
— Елена Александровна хамка! — заявила та.
Содержательное начало.
— А теперь прошу поподробнее, — ответил я. — Что случилось?
— Она отказала выдавать мне направление к эндокринологу! — воскликнула женщина. — Мотивируя это тем, что «никаких показаний для эндокринолога у вас нет, идите домой и не выдумывайте». А у меня с двух сторон куча диабетиков в семье, и мне надо показаться врачу!
— Как вас зовут? — спросил я.
— Тамара Васильевна Голубева, — гордо представилась женщина.
Я быстро нашёл её электронную карту и погрузился в изучение. Так, Елена Александровна провела осмотр, назначила анализы. Так, сахар в норме, гликированный гемоглобин в норме. Никаких признаков сахарного диабета нет.
— А у вас есть какие-то жалобы? — уточнил я.
— Ну, под лопаткой иногда слева колет, — ответила Голубева. — Иногда сухость во рту. Но главное же — отягощённый семейный анамнез!
Даже слова специальные выучила.
Такое в нашей профессии называется «синдром поиска болезни». Такие пациенты ходят от врача к врачу, копят направления, проходят обследования и каждый раз остаются «недовольны». Не потому, что им поставили неправильный диагноз, а потому, что им не поставили никакого. А отсутствие диагноза — это для такого пациента не радость, а оскорбление.
— Семейный анамнез играет свою роль, — согласился я. — Но только в том случае, если есть симптомы. У вас идеально чистые анализы и нет никаких данных по сахарному диабету. Так что поводов ехать к эндокринологу у вас нет. Смысл? Он скажет то же самое, что сказал ваш лечащий врач.
Попутно я направил в Голубеву прану, успокаивая её нервную систему. Этот трюк получался у меня всё лучше.
— Но если вдруг диабет… — уже не так уверено возразила та.
— Любые признаки диабета терапевт сразу же поймает, — заверил её я. — И сразу же примет меры. Тамара Васильевна, ну зачем лишний раз два часа трястись в электричке, если у вас нет намёка на сахарный диабет? Елена Александровна прекрасный специалист. Если бы она сочла нужным, она бы обязательно дала направление. А так вам просто нужно периодически сдавать кровь на содержание глюкозы и контролировать свой организм. И всё.
— Ну, если вы так думаете, — прана и мои слова подействовали как надо. Голубева встала, уже окончательно смутившись. — Тогда я пойду.
Извиняться-таки людям очень сложно, но по крайней мере никакой жалобы не будет.
— Всего доброго, — улыбнулся я.
Она вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Я устало потёр виски. День только начинался, а уже столько всего произошло.
Приём у меня сегодня был вечерний, поэтому утро я планировал посвятить бумажной работе. Но в следующую минуту дверь в кабинет снова открылась, и вошла Коршунова собственной персоной.
— Здравствуйте, Александр Александрович, — сказала она. — Ну что, поговорим?
Давно пора.
Глава 5
Разговор с Коршуновой уже давно пора было провести. Хотя я и рассчитывал сделать это после получения заключения от Ткачёва, чтобы иметь на руках бумагу с составом Витавиана. Но буду действовать с тем, что есть.
Светлана Викторовна уверенно зашла в кабинет и уселась на стул. Я бросил быстрый взгляд на Лену, и она вышла из кабинета.
В этот раз я не отключал камеру, так что разговор будет записан. На всякий случай.
— Доброе утро, Светлана Викторовна, — кивнул я. — Давайте поговорим.
Это самый удачный момент. Если сейчас разговор не состоится, то в следующий раз он будет уже в её кабинете и на её территории. А сейчас она пришла ко мне сама.
Что ж, начнём.
— Светлана Викторовна, — произнёс я. — Давайте сразу к делу. Я знаю про вашего сына.
Она даже не шелохнулась, не выказав никаких эмоций. Но я знал, что её удивил.
— Про Артёма, — продолжил я. — Знаю, что научное сообщество его не приняло. И ему пришлось искать другие способы доказать всем, что он чего-то стоит. Вы курируете проект с Витавианом именно из-за вашего сына.
Я замолчал, и в кабинете ненадолго повисла тишина.
Коршунова смотрела на меня. Пока
