всё по кругу.
После приёма в качестве небольшого перерыва позвонил Лиле. Мы уже давно не виделись, каждый был погружён в свои дела.
Девушка ответила почти сразу.
— Не поверишь, только о тебе думала, — весело заявила она. — Просто не хотела отвлекать.
— Как раз решил сделать перерыв, — ответил я. — Как дела?
— С практикой всё решилось, — радостно заявила Лилия. — Сессию сдам, и могу проходить практику на базе приюта, представляешь! Сегодня была у нашей завкафедрой, и она подписала всё.
— Это хорошие новости, — улыбнулся я.
— А то! — воскликнула девушка. — Саш, спасибо тебе огромное. Это место прямо то, что нужно! Вера такая милая, я с ней сдружилась уже. Планирую ещё и волонтёрить в приюте по максимуму, в таких местах всегда рук не хватает. Ну и то, что с тобой в одном городе буду, тоже радует конечно.
Я пока не говорил ей про своё увольнение. У меня был вариант уехать в другой город и начать с чистого листа. Но в последнее время я всё чаще понимал, что этот вариант не для меня.
Слишком прикипел к Аткарску, тут была вся моя жизнь. Да того же Гришу без присмотра не оставишь! Так что у меня появился новый вариант, чем заняться.
— Я тоже рад, — ответил я. — Осталось сдать сессию, значит?
— Ой, уж это я сдам, — заявила Лилия. — Девушка я умная, справлюсь! Ладно, не буду тебя отвлекать, мне пора!
Она положила трубку.
Я потянулся к компьютеру, чтобы заняться заполнением документации, но тут в дверь постучали и зашёл Шарфиков…
С лампочкой во рту.
— М-м-м-м! — разведя руки в сторону, промычал он.
Да ладно? Такое вообще бывает⁈
Глава 8
Итак, в моём кабинете стоял Шарфиков с лампочкой во рту. Бывает хуже? Для него даже не знаю…
Я смотрел на Шарфикова, он смотрел на меня. Искра, буря, безумие… Да какого чёрта вообще?
— М-м-м-м, — повторил он. — М-м-м-м!
Очень содержательно. Взрослый человек, который совершил просто абсурднейшую глупость. И теперь надеялся, что всё обойдётся
— Да не мычи ты, — сказал я ему. — Только хуже себе сделаешь.
Хотя куда уж хуже.
— Не двигай челюстью, — продолжил я. — Ни в коем случае не закрывай её.
Он еле заметно кивнул.
— И главное, — добавил я, — не пытайся её вытащить сам. Если ты сейчас сожмёшь зубы, то стекло треснет и ты получишь осколки в ротовой полости. И вся эта история закончится тем, что мы поедем в Саратов, в челюстно-лицевую хирургию, с риском перфорации твёрдого нёба. Ты меня понял?
Шарфиков с ужасом кивнул. Видимо, до него только сейчас в полном объёме дошло то, что он сделал. На лбу у него выступила испарина, а глаза стали круглыми. Как бы он ещё в обморок не грохнулся прямо посреди моего кабинета. Только этого мне не хватало.
— А сфоткать можно? — невинно поинтересовалась Лена. — На память.
Она всё ещё злилась на Стаса и тем более на его медсестру Кристину за ту подставу с деньгами.
— Нет, — строго ответил я. — Сейчас это пациент, а не наш коллега.
Она послушно кивнула, но в глазах у неё всё равно прыгали смешинки. Я её, в общем-то, понимал. Сам с трудом сохранял лицо.
— Стас, ты сам её засунул в рот? — спросил я. — Кивни, если да.
Он виновато и коротко кивнул.
Взрослый мужчина, двадцать семь лет. Врач-терапевт, с высшим образованием. Решил запихать себе лампочку в рот. Ну это же анекдот, такого в жизни просто не бывает! Хотя у меня вообще, кажется, бывает всё.
— Прочитал в интернете, что это невозможно, и тебе в голову пришло проверить это лично? — со вздохом продолжил я.
Помотал головой. Ну ладно, не всё потеряно. Может, его кто-то надоумил.
— Лена, Кристину найди, — распорядился я. — Её помощь нам понадобится. Стас, а ты иди на кушетку.
Можно было бы отправить его к хирургам, но не хотел навлекать на Шарфикова позор на всю больницу. Лучше уж в курсе этой истории будет поменьше людей.
Стас аккуратно присел на кушетку и со страхом посмотрел на меня. Он явно боялся того, что будет дальше.
Я наклонился над ним, осмотрел его.
Лампочка стояла классически: колба внутри ротовой полости, цоколь у самых губ, челюсть в вынужденном максимальном раскрытии. Жевательные мышцы в таких случаях спазмированы и удерживают всю эту конструкцию.
Достал бинт, салфетки, физраствор.
— Так, слушайся меня, — сказал я Стасу. — Делай всё строго так, как я говорю.
Он снова закивал.
Я активировал прану и аккуратно направил её на жевательные мышцы. Снял спазм.
— Сейчас я попробую очень аккуратно разжать тебе челюсть, — сказал я. — Ты должен максимально расслабить лицо. Представь, что ты спишь. Не пытайся мне помогать, просто будь тряпкой. Понял?
Ему же не сложно побыть тряпкой? Шарфиков снова кивнул.
Я положил одну руку ему на лоб, чтобы зафиксировать голову, а пальцами другой руки осторожно нащупал жевательные мышцы с внешней стороны. Прана показывала мне, где именно держится напряжение. Я продолжал мягко воздействовать на эти мышцы.
Через минуту рот Шарфикова открылся достаточно, чтобы я мог аккуратно обхватить цоколь лампочки. Ещё немного, и я медленно, без резких движений, вытащил её. Стекло было целым.
Шарфиков сделал судорожный вдох и схватился за челюсть.
— Получилось! — выдохнул он. — Саня, ты волшебник. Я думал, всё, придётся МЧС вызывать.
— Ага, сразу в приёмную президента бы позвонил и доложил про лампочку, — устало ответил я. — Стас, ты идиот?
— Ну, научный интерес… — промямлил он. — Я с нашим стоматологом поспорил. Он мне говорит, что челюстно-лицевые суставы настолько гибкие, что можно лампочку в рот засунуть и достать. Я не поверил!
Просто десять из десяти.
— А оказалось, и правда можно, ты же помог достать, — добавил он, явно о чём-то размышляя.
— Стас, у тебя высшее медицинское образование, — напомнил я. — Ты в курсе, почему лампочка изо рта не вынимается? Челюсть в спазме, плюс анатомически нижнечелюстной сустав не рассчитан на такой угол раскрытия в обратную сторону. Это в любом учебнике по анатомии есть. И наш стоматолог точно это знает.
— А я думал, это миф, — виновато протянул он.
—
