на прошлой неделе мешок купила у мужика на рынке, по дешёвке взяла, он со скидкой отдавал.
— Покажете? — спросил я.
Мы вышли во двор. Мешок стоял в сарае. Я посмотрел на этикетку. Ну конечно, срок годности истёк семь месяцев назад.
— Лариса Михайловна, этот корм просрочен, — заявил я. — И, насколько я могу судить по запаху, в нём плесень. Вы его руками насыпаете?
— Ну а как иначе! — пожала она плечами. — Как просрочен? Вот ирод, а клялся, что нормальный. Я и не посмотрела!
— Вот это и есть причина вашей «аллергии на свиней», — объяснил я. — У вас аллергический контактный дерматит на плесневые споры в зерне. Корм лучше выбросить, а новый старайтесь насыпать в перчатках. Руки помоете тёплой водой с детским мылом, насухо вытрете, и я выпишу вам мазь. Наносить на руки два раза в день, пять-семь дней.
Выписал обычный крем с глюкокортикостероидами. А также, разумеется, влил в неё прану, чтобы тоже снять воспаление.
— Александр Александрович, спасибо, — улыбнулась пациентка. — А я думала, придётся со свиньями расставаться!
— Не за что, — улыбнулся я.
Попрощался и вышел. Чего у меня только не было за эти дни… То вампиры, то свиньи. Боюсь представить, что будет дальше.
После вызовов я вернулся в поликлинику, и меня вызвала к себе Савчук. Которой снова пришлось стать и.о. главврача.
— Александр Александрович, здравствуйте, — кивнула она мне. — Я уже в курсе про Кречетова. Позвонила в Саратов, даже с ним дали недолго поговорить. Прогноз благоприятный, и всё благодаря вам.
— Это была командная работа, — возразил я.
— Может быть, но руководили командой вы, — сказала Савчук. — И диагноз поставили вы. Не надо скромничать.
— Спасибо, — кивнул я.
— Я по другому поводу вообще, — Елизавета Михайловна нервно посмотрела в окно. — Вот всегда, когда я остаюсь за главного врача, начинается какой-то хаос.
Это я хорошо помню, в прошлый раз была вспышка кори.
— Что такое? — спросил я.
— Поляков написал жалобу на Маргариту Семёновну, — вздохнула та. — Я ещё никому не говорила. Требует пересмотра её квалификационной категории «в связи с сомнениями в актуальности диагностических навыков». И даже привёл три случая, в которых заключение якобы неправильное.
— Могу взглянуть? — спросил я.
— Конечно, — она показала мне документ.
Все три случая были описаны верно, а Поляков просто использовал дополнительные придирки. Как я и думал. Рентгенолог не ставит клинический диагноз. Рентгенолог описывает рентгенологическую картину и формулирует дифференциально-диагностический ряд. Окончательный диагноз ставит лечащий врач. Маргарита Семёновна работала строго по методике. Поляков либо этого не знал, либо знал, но прикидывался дурачком. Я ставил на второе.
— Маргарита Семёновна всё описала верно, — заметил я. — Поляков тут не прав.
— Я тоже так думаю, — устало ответила Савчук. — Но мне нужно это сформулировать письменно. С опорой на нормативную базу. Поможете?
— Да, сейчас займусь и скину вам на почту, — кивнул я. — Только документ тогда себе сфотографирую.
— Спасибо, — выдохнула Елизавета Михайловна. — Огромное спасибо.
С Поляковым точно нужно будет разобраться отдельно. Он уже переходил все границы.
— По поводу школы здоровья не решили? — спросила Савчук. — Кого оставите?
— Пока нет, — покачал я головой. — Думаю.
— Хорошо. Тогда на этом всё.
Я кивнул и вышел из кабинета. У себя первым делом составил ответ Полякову и отправил его Савчук. Потом занялся другими текущими делами.
Вечером после работы отправился к бабе Дуне и её внучке. Варя нервно ходила по дому, а старушка невозмутимо готовила ужин.
— Заходи, доктор Александр, — кивнула знахарка. — Вот, может, хоть ты её успокоишь.
— Саша, рада видеть, — нервно выдохнула Варя. — А я уже думала тебе звонить!
— Нервничаешь перед завтрашним выступлением? — спросил я.
— Ещё как! — ответила девушка. — Я никогда перед столькими людьми не выступала. А если засмеют? Не будут слушать? Или ещё чего?
— Тебя все будут слушать, — заверил я её. — Ведь они для этого и придут. А материал у тебя интересный, я же смотрел. Так что ты зря переживаешь.
— Может, ещё раз посмотришь? — не унималась Варя.
Я снова просмотрел её записи. Про растения, про мифы, с примерами, без лишних терминов, которые обычные люди не понимают.
— Всё отлично, — снова повторил я. — Серьёзно. Я тебя завтра представлю, ты выйдешь и всё расскажешь. Буду в первом ряду. Если запнёшься, то смотри на меня.
— И ты правда думаешь, что им это будет интересно? — спросила Варя.
— Им это будет очень интересно, — кивнул я. — Не переживай.
— И давайте ужинать, — весело добавили баба Дуня. — Я похлёбку сварила.
Она налила нам простой похлёбки с овощами, и мы принялись за еду. Старушку было прям не узнать: помолодевшая, радостная. Возвращение внучки домой пошло ей на пользу, я не мог этого не заметить.
— Варь, я вообще по другому поводу ещё пришёл, — доев похлёбку, заявил я.
— Что такое? — удивилась та.
— Я по поводу магазина, — сказал я.
Варя замерла и подняла на меня глаза.
— Магазина? — переспросила она. — Ты о чём?
— Я хочу открыть магазин с травами в Аткарске, — заявил я. — И мне бы очень пригодилась твоя помощь.
Это именно та идея, которая пришла мне не так давно. Я тщательно её обдумал и решил, что она отличная. Продавать травы, которые уже сразу будут запитаны моей праной. Это будет явное преимущество.
Травы и так работают, а с праной будут работать заметно лучше. И никто не догадается, в чём подвох.
Зато, когда люди почувствуют эффект, спрос будет только расти.
— Саш, я не знаю даже… — протянула девушка. — Ты же помнишь, как в Саратове…
— Варя, ты отлично разбираешься в травах, — заявил я. — А твой саратовский опыт не был провалом. Ты открыла магазин в большом городе, в неподходящем районе, с неподходящей арендой, с не лучшей рекламой. Ты не прогорела как травница, ты прогорела как новичок в саратовском бизнесе. Это разные вещи.
Варя молчала.
— В Аткарске, — продолжил я, — другая публика и другой механизм. Здесь не нужен магазин в торговом центре. Здесь работает сарафанное
