Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 292
к любой команде спортивных типов, среди которых всегда найдется несколько человек, готовых тебе удружить в этом плане. Настоящие профи потом ищут талантливых индивидов с конкретными способностями, которые могут вломить умело и профессионально.
Вот так и учатся драться. Получаешь свое, становишься крепче – и если не станешь избегать драк, то будешь продолжать получать порцию за порцией, пока не поймешь, как это делается. Или пока тебя не убьют.
У некоторых ребят врожденное везение, обалденные природные способности к драке, но получить взбучку – этого они не умеют. В отличие от меня. Я прошел суровую школу.
Как и любая другая боль, побои многому учат.
Туз начал замахиваться алюминиевой битой, и я сразу понял про него две вещи. Во-первых, он был не сильнее, чем любой тип его размера, – поймите меня правильно, и этой силы хватило бы с избытком, чтобы прикончить меня здесь же. Но он не собирался нанести последний удар – поставить точку, опустив погрузчик мне на голову. Во-вторых, он был вовлечен эмоционально.
Понимаете, избиение имеет только пару целей. Первая из них – вы хотите отвадить кого-то от чего-то: от флирта с вашей девушкой, от кражи вашего кошелька, от желания вас задушить и тому подобного. Смысл таких побоев в том, чтобы донести очень простую мысль: «Прекрати это делать».
Второй «повод» для избиения – просто причинить боль. Никакой другой реальной причины попросту нет. Чисто эмоциональный драйв, нужда кого-то отмутузить. Иногда такой драйв вполне оправдан. Иногда – направлен не на ту цель. А иногда – чаще, чем нам хотелось бы думать, – людям просто нравится причинять боль другому.
Третья мотивация для избиения – убить жертву. Такая кровавая смесь первой причины и третьей.
Туз лупцевал меня по второму поводу. Он не думал. Просто хотел причинить мне боль.
И я давал ему отвести душу по полной.
Хуже всего были гвозди: словно замороженные стержни чистого огня, входящие в мое тело. За исключением этих вспышек, первая пара ударов битой оставила тупую ноющую боль. Я выставил руки между своей башкой и битой, подставляя под удар мышцы предплечий. Кости рук гораздо слабее ручки метлы, и солидный замах битой сломает их без проблем. Но подставь под удар мышцы и мягкие ткани, и сила воздействия рассредоточивается по поверхности и по времени. Сила удара рассеивается – но больно все равно, твою мать, охренительно!
Он ударил меня несколько раз. Часть ударов я блокировал, один снес мне кожу со лба. Я крутился как червяк, уходя от остальных замахов, а бита высекала кусочки асфальта с тропинки. Я пнул его ногой по коленям, хотя находился в не слишком удобном положении для контратаки. А эта часть конфликта была для меня важна.
Тем временем я дал Тузу то, что было важно для него: я закричал. Не обязательно владеть системой Станиславского, чтобы такой крик прозвучал убедительно. Боль от гвоздей оставалась бешеной, так что я в любом случае уже собирался заорать. И я орал изо всех сил, а у него уже практически шла пена изо рта, и он продолжал лупцевать меня, замахиваясь все чаще, все сильнее – и делая все больше промахов.
Лупить битой сопротивляющуюся цель сложнее, чем вам может показаться, а если при этом вы пытаетесь уклоняться от неуклюжих выпадов жертвы, то исполняете аэробику почище той, что в спортзале. И чем дольше Туз продолжал это делать, тем тяжелее становилось его дыхание и тем более интенсивно он фокусировался на мне.
Орущем, воющем и очень шумном мне.
Видите ли, как раз из-за таких сюрпризов человек захватывает с собой подкрепление. Я знал, что не продержусь больше нескольких секунд против напора Туза. Я также знал, с какой скоростью умеет бегать мой брат.
Но кто-то добрался сюда раньше.
Я услышал пару легких шагов, а потом Туз хрюкнул. Я посмотрел сквозь переплетение избитых до бесчувственности пальцев и увидел, что он снова делает замах битой, на сей раз целя в стоящую мишень. Бита двинулась и продолжала двигаться по дуге, но внезапно маленькая фигура подкатилась вплотную к Тузу, оказавшись между его грудью и битой в вытянутой руке. Они закружились по кругу, следуя траектории биты, и внезапно каблуки Туза взлетели в воздух, оказавшись над его головой, а сам он – уже без оружия – приземлился на бетон, охнув от боли.
Над ним стояла женщина. Ростом пять футов, не больше, сложенная как олимпийская гимнастка, которая с возрастом продолжает следить за собой. Светлые волосы ее были коротко – в палец – подрезаны. Насколько я помнил, ее носик всегда был нахально вздернут. Похоже, его недавно ломали, и, хотя он зажил, на месте перелома виднелся небольшой бугорок. На моей спасительнице были джинсы и куртка из того же материала, а ее голубые глаза буквально горели.
Туз начал подниматься, но мотоциклетный ботинок, гораздо меньшего размера, чем его собственные башмаки, с силой опустился на его грудь.
Кэррин Мёрфи хмуро посмотрела на него, зашвырнула биту в кусты и сказала жестким тоном:
– Лежать, урод. Предупреждаю один раз.
Неистовую мысль трудно перевести в слова, особенно через боль холодной стали, которой была истыкана моя шкура, но я сумел выдохнуть:
– Атака!
Глаза Мёрфи стрельнули по всем направлениям, в том числе вверх, – и она увидела, как авангард вооруженного маленького народца идет на нее в пике. Ее рука выхватила что-то из кармана куртки, и коротким движением руки она раздвинула складную дубинку. Маленький народец обрушивался на нее, как рой разъяренных ос.
Она не пыталась уйти от атаки. Расставив ноги, она стала резкими и точными движениями хлестать дубинкой воздух. У нее, кстати, и не было времени во что-то метить – она действовала на чистом рефлексе. Мёрфи занималась боевыми искусствами с раннего детства, и среди прочих – айкидо. В айкидо можно многому научиться, в том числе владению мечом. Я знал, что она к тому же провела много времени в тренировках с бандой древних эйнхериев, павших скандинавских воинов в Вальхалле. Впрочем, сомневаюсь, чтобы хоть кто-то из ее наставников готовил ее к нынешней ситуации.
Однако, похоже, к чему-то достаточно близкому.
Маленькая дубинка превратилась в размытую картинку, нанося быстрые и резкие удары, сбивая бойцов подлетавшего маленького народца одного за другим. Несколько звуков ударов, потом резкий: «Пинь!» – и негромкий лязг, когда Капитана Крюка сшибали в полете и он растягивался на земле. Последовала серия пронзительных панических криков – и маленький народец исчез.
От начала до конца эта стычка длилась, может, секунд пять.
Я начал нащупывать гвозди,
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 292
