не просто выбрался — я зацепился за толстую ветку упавшего дерева, подтянулся, залез на его ствол. Затем дал воде стечь с сапог, пробежал по стволу, снова прыгнул, стараясь повиснуть на нижних ветвях ближайшей сосны. А вот уже с неё я спрыгнул на небольшой валун.
— Вот теперь пускай попробуют отыскать мой след, — сказал я.
— Ты всё отлично продумал, — заметил Агу. — Откуда ты это знаешь? Раньше ты был воином? Охотником?
Я помолчал. В памяти всплыла «картинка» из моей прошлой жизни: полигон, инструктор, крик, грязь. — Раньше мне частенько приходилось выживать в подобных условиях. Я тебе попозже как-нибудь расскажу, — пообещал я, продолжив движение к убежищу.
Агу не стал настаивать.
— Хорошо, иди. Я буду прикрывать тебя сверху. Если увижу опасность — предупрежу.
Вот такой у меня теперь дрон-разведчик. Я ускорил шаг. Небо на востоке, пусть и медленно, но уже начинало светлеть — из тёмно-синего превращалось в грязно-серое. Звёзды бледнели, одна за другой исчезая в наступающем дне. Рассвет приближался неумолимо, как приговор.
И вот, наконец, я выскочил на приметное заброшенное поле, за которым начинался лесок с моим убежищем — склепом Агу. Я побежал из всех сил, не обращая внимания на впивающиеся в плечи ремни нагруженных ранцев. Поле закончилось внезапно. Начался лес — редкие деревья, кустарник, подлесок.
Здесь было темнее, тени гуще, но от восхода солнца они меня не спасут. Да и про следы не стоило забывать.
— Обойдём по камням. — Я указал на осыпь вдоль склона. Там, где лес переходил в холм, виднелись серые пятна камней. — Там следов точно не будет.
Мы сместились в сторону, на каменный склон. Идти было сложнее — камни скользили, ноги подворачивались. Ранцы тянули к земле, ремни врезались в плечи. Бес теперь бежал рядом, иногда забегая вперёд, проверяя путь. Небо на востоке посветлело ещё больше. Из серого превратилось в бледно-голубое. Первый луч мог появиться в любую минуту. Птицы ещё не пели, лес молчал, но все чувствовали приближение рассвета.
— Сергей! — Агу завис передо мной. — Твои руки бледнеют!
Я посмотрел на ладони. Они были почти прозрачными. Сквозь пальцы просвечивали ветки деревьев. Автомат в руках стал тяжелее, словно свинцовый. Мне казалось, что я держу не оружие, а кусок бетона.
— Восход… близко… — прохрипел я с одышкой. — Нужно спешить… Твой склеп близко?
— Совсем чуть-чуть, — отозвался Агу. — Но ты можешь не дотянуть.
Ноги действительно стали ватными. Координация нарушилась. Я сделал шаг и чуть не упал, споткнувшись о корень. Наконец открылся овраг, заросший ежевикой и кустарником. Колючие ветви цеплялись за одежду, рвали ткань. Я побежал, ускоряясь из последних сил. Ноги еле слушались, руки были почти невидимыми.
Каждый шаг давался с трудом, будто я шёл по дну моря, сквозь толщу воды. Воздух стал вязким, словно специально сопротивлялся моему движению. Солнце ещё не взошло, но его влияние уже чувствовалось. Я ворвался внутрь грота, дополз на карачках до каменного ящика, возле которого сбросил с плеч ранцы и затолкал их внутрь.
Следом протиснулся сам и без сил упал на пыльный каменный пол. Внутри было темно, прохладно и пахло древней пылью. Кот тоже залез в ящик следом за мной, улёгся рядом и свернулся клубком. Его тепло было единственным источником жизни в этом каменном ящике. Он мурлыкнул тихо и успокаивающе.
— Успели… — с облегчением выдохнул я.
Мои руки уже полностью растворились, остались только контуры. И я уже не мог ими двигать, как, впрочем, и ногами.
Призрак медленно, словно постепенно проступающая полароидная фотография, проявился в склепе:
Отдыхай, Сергей. Не волнуйся — я буду рядом и посторожу твой сон. Я разбужу тебя на закате.
— Думаю, что сам проснусь, — ответил я духу. — Дни сейчас длинные, не чета ночам.
— Хорошо, спи, — согласился дух.
Я кивнул. Глаза слипались. Тело становилось всё более прозрачным, но внутри, в груди, пульсировало тепло. Девять ночей. Девять жизней. Они были здесь, ждали своего часа. Когда солнце сядет, я вернусь обратно в город. И кому-то сильно не поздоровится!
Тьма, совсем не страшная и не холодная, просто подарившая покой, накрыла меня своим крылом, унося в долгожданный спасительный сон. Без сновидений и без кошмаров. Именно в таком отдыхе я сейчас нуждался больше всего. Сколько я проспал — не знаю, но сознание вернулось раньше отсутствующих конечностей. Значит, закат еще не наступил.
Я открыл глаза, но вокруг была лишь густая, непроглядная тьма. В общем, так и должно быть — ведь я в древнем склепе. Здесь всегда темно, даже днём. Толстые каменные плиты и глубокий грот не давали проникать в моё убежище солнечным лучам.
Единственным источником света было слабое изумрудное сияние Агу, зависшего в полуметре от земли рядом со мной. Он светился ровно, спокойно, как ночник в детской комнате. Я попытался пошевелить пальцами — ничего. Ноги тоже не отзывались на команды.
— Ещё не время, — прошелестел в моей голове спокойный голос Агу, мягкий и ровный. — Солнце ещё не село. Надо ждать. Когда ночная тьма накроет землю, всё вернётся. — Ты как?
— Нормально, — ответил я. — Бывало и хуже. Только надо сюда чего-то помягче подстелить — все бока отлежал.
Рядом, у моего «плеча», урчал Бес. Кот свернулся клубком, прижавшись ко мне тёплым вибрирующим боком. Он крепко спал, иногда дёргая ухом во сне. Мне так хотелось его погладить, но было нечем. Однако сам факт, что рядом живое, тёплое и преданное существо, как-то успокаивал и настраивал на благодушный лад.
— Что там снаружи? — спросил я, глядя на изумрудный свет призрака. Мне нужно было отвлечься от мыслей о собственном беспомощном состоянии.
— Тихо, — ответил Агу. — Лес живёт. Ветер шумит в кронах деревьев. Птицы поют. Чужих нет. Ни людей, ни зверей, которые могли бы тебе угрожать. Я на страже.
— Здорово! Спасибо тебе, Агу!
Я перевёл взгляд на ранцы, которые затащил в склеп, перед тем, как рухнуть без сил. Они лежали в полумраке, тёмные бесформенные силуэты. Внутри — куча консервированной жратвы. У меня даже слюни при мысли о еде потекли. Но перекусить я сейчас не мог. Поэтому мы с консервами просто лежали и ждали своего часа, когда сможем поближе друг с другом познакомиться.
— Когда появятся руки, первым делом стрескаю банку каши с овощами, — сказал я с усмешкой, сглотнув слюну. — Очень я это дело уважаю.
Агу засмеялся — тихо и беззвучно, но я почувствовал вибрацию в эфире, словно воздух вокруг него задрожал.
— Я бы тебе помог, но… — Он виновато развёл призрачными руками, которые прошли сквозь ранцы. — Сам видишь. Я бестелесный.
— Вижу. — Кивнул я. — Ничего, потерплю.
