вампирское имя. У нас почти нет обращённых, но мы надеемся на благословление Старейшины.
— Понятно, — ответил я.
— А тебя как зовут? — спросила Моргана.
Ёлки-иголки, ещё и вампирское имя нужно. Так, Виктор, Паша, Коля… Нет, это всё не то. Надо что-то прям…
— Эдвард, — ответил я. — Меня зовут Эдвард.
Моргана одобрительно склонила голову набок.
— Хорошее имя, — сказала она. — Очень тебе подходит.
— Спасибо, — ответил я.
Какой ещё Эдвард⁈ Ох, что вообще происходит в моей жизни? И главное, это всё записывается. На диктофон. Который потом будет слушать Жаров. Который не поленится ещё припомнить мне этого Эдварда… Ладно. Не отвлекаться.
Моргана подошла ко мне ближе.
— Однажды мы стали свидетелями, как Старейшина коснулся одного парня, и тот перестал отражаться в зеркале, — поделилась она. — Так Старейшина показывал свою силу. Но того парня он так и не обратил.
— Перестал отражаться, — повторил я с уважением. — Серьёзная сила.
— Очень, — подтвердила Моргана. — Я сама проверяла. Стояла рядом. У него реально пропало отражение. Только тень осталась.
Это явно были технические моменты самого зеркала. Какое-нибудь полупрозрачное стекло с подсветкой с обратной стороны. Простой трюк, его в любом сценическом наборе можно купить. Включаешь свет за стеклом, и человек, стоящий перед ним, перестаёт отражаться, потому что в кадре появляется второй слой освещения. Дёшево, эффектно, безотказно.
— А этот парень сейчас где? — спросил я.
— Он перестал приходить на вечеринки, — ответила Моргана. — Испугался. Сказал, что передумал быть вампиром.
Ну, хоть мозги появились.
— Старейшина сегодня будет? — спросил я.
— Должен быть, — ответила Моргана. — Он не на каждое собрание приходит. Но я слышала, что сегодня он будет.
— А этот, второй, — я кивком указал на дальний угол. — Который рядом с алтарём всё время стоит. Это кто?
— Это Эдгар, — тихо сказала Моргана. — Правая рука Старейшины. Он… Ну, он как бы все организационные вопросы решает. И если ты хочешь, например, поговорить со Старейшиной, тебе сначала к Эдгару.
— Понял, — сказал я. Эдгар, Моргана, Эдвард. Театр имени мёртвых поэтов. — А давно тут всё это происходит? Я в Аткарск только переехал.
— Год примерно, — охотно ответила Моргана. — Сначала нас было совсем мало, человек семь. А потом Старейшина появился. И всё закрутилось.
— Откуда он появился? — спросил я.
— Никто не знает, — с придыханием сказала Моргана. — Говорят, он жил тут давно. Просто скрывался. А теперь решил, что время пришло, и собирает нас.
Из ниоткуда. Собирает деньги, вещи, доверчивых подростков. Очень удобно.
Кто-то из-за угла свистнул, и все головы повернулись.
И тут начался спектакль.
Свечи стали гаснуть. Одна за другой. Я внимательно следил, их явно гасил кто-то из «приближённых», двигаясь по периметру комнаты. Аккуратно, бесшумно.
Через полминуты в комнате осталось три свечи. Потом две. Потом одна. И эта последняя погасла.
Полная темнота. Тишина. Я слышал дыхание людей.
И в этой тишине раздался низкий голос с вибрацией.
— Приветствую вас, дети ночи.
Звук пришёл сверху и сзади. Я мысленно отметил направление. Колонка. Скорее всего, портативная, висит где-то под потолком на крюке.
Зажглась одна свеча в центре зала. Над ней, в её слабом круге света, стояла фигура.
Высокая, в длинном чёрном балахоне. Капюшон надвинут так глубоко, что лица не было видно вообще.
Я внимательно посмотрел на Старейшину. Чисто рефлекторно прощупал его праной. Обычный человек, ничего особенного. Впрочем, так я и думал.
И под капюшоном, скорее всего, Арнольд. Тот самый, который использует это всё, чтобы воровать вещи. А в итоге создал культ.
— Сегодня, — голос, как оказалось, доносился из колонки, — я говорю только с избранными.
Приближённый вышел вперёд на полшага.
— Старейшина сегодня будет говорить только с теми, кто пришёл за личной аудиенцией, — объявил он. — Остальные ждите. Будут общие наставления позже.
В толпе тихо зашептались.
Я сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд.
— Я прошу аудиенции, — произнёс я. — Пришёл из другого города. Чтобы увидеть Старейшину лично. И получить посвящение из его рук.
Шёпот в толпе усилился. Несколько голов повернулись ко мне. Моргана рядом тихо ахнула.
Приближённый посмотрел на Старейшину. Тот медленно, едва заметно, наклонил голову.
— Иди за мной, — сказал приближённый.
Меня провели через зал, потом по коридору, в боковую комнату. Бывшая спальня этого дома, видимо. Голые стены, пол с ободранным линолеумом, на подоконнике — одна свеча. Окно заложено картоном.
— Жди, — коротко сказал приближённый и вышел.
Я остался один.
Огляделся. Никаких ловушек, никаких подвохов, обычная заброшенная комната. Пыльная, со старой железной кроватью и грязным матрасом.
Прошла минута. Две. Пять.
Я уже начал думать, что никто не придёт, но тут дверь открылась.
Вошёл Старейшина. Балахон, капюшон, лица не видно.
А потом он медленно поднял руку. И откинул капюшон.
И передо мной оказалась девушка.
Лет двадцати пяти, может, чуть больше. Невысокая. С короткими тёмными волосами и бледным лицом с тёмным гримом. Это явно не Арнольд… Арнольдиха?
Она внимательно меня осмотрела с головы до ног.
— Ну здравствуй, — сказала она. — Думаешь, я не поняла, зачем тебе аудиенция?
Я промолчал.
Она шагнула ко мне. И, не отводя глаз, спокойно произнесла:
— Раздевайся.
Ага…
Глава 15
Может, не надо? Мне кажется, это уже какой-то не вампирский обычай.
Девушка-то, конечно, симпатичная, но у меня Лиля есть. Я человек приличный, до свадьбы с вампирами ни-ни.
— Раздеваться? — переспросил я.
— Да, — спокойно сказала она. — Ты пришёл за посвящением. Значит, ты должен быть готов отдать всего себя Старейшине. Это древний ритуал единения. Тело и душа, одно через другое. Без тела душа не идёт. Если ты не готов отдать первое, второе тоже не сможешь.
Ага. У меня сразу столько вопросов. А это только у меня такое особое посвящение или у других тоже? И сколько вообще людей так посвятили? И как посвящают девушек? Так, надо остановиться.
Во-первых, никакого «древнего ритуала» тут нет. Это собственная выдумка этой Арнольдихи. Выстроенная под её конкретные нужды.
Во-вторых, передо мной была не наивная девушка. А человек, который чётко выстроил схему ведения своей вампирской деятельности.
В-третьих, мне сейчас надо было аккуратно из этой ситуации выйти. Не оскорбив её и не выдав себя. И желательно,
