Однако девочка не успела произнести и звука, что-то холодное коснулось её кожи. Полоса боли прошлась по горлу, она разинула рот, кровь хлынула из раны. Мениск завопил нечеловеческим, животным воплем отчаяния. Пандея упала, хватаясь за разрезанное горло, кровь покрыла руки…
Дея хрипя вдохнула, вцепившись в собственную шею. Голова кружилась, комната раскачивалась, как маятник. Её повело набок, лёгкие, глотку и язык свело, она хрипела, силясь вдохнуть, но паника сковала тело. Пандея едва не скатилась с кровати, когда вспыхнувший в комнате свет ослепил.
– В чём дело? – раздался голос Иво.
– Кровь… повсюду кровь, надо… остановить, – залепетала Дея, озираясь и ощупывая собственную кожу. – Надо остановить… моё горло… надо помочь Нику, они собираются…
Простыни и одеяла неприятно облепляли ноги, взмокшая майка сдавила всё тело.
– Кириа, дыши, – приказал Иво, пока Пандея тряслась, запутавшись в одеяле. Кожа была липкой от пота, а её хватка на собственном горле то ли защищала, то ли душила. – Всё хорошо, здесь нет крови, просто сосредоточься на дыхании.
Иво расцепил её одеревеневшие пальцы на шее, Пандея растерянно моргала. Помимо световых бликов зрение застилала пелена, взмокшая кожа покрылась мурашками. Дея сделала, что было велено: думала только о дыхании, о рваных вдохах и поспешных выдохах. Чужие руки гладили её волосы, мягкие прикосновения скользили по щекам и шее, следом Иво погладил её плечи, обнажённые руки и спину.
Зрение постепенно вернулось, сердцебиение угомонилось. Осоловелым взглядом Дея осмотрела спальню, не узнавая. Иво сидел на краю её кровати, сосредоточенно оценивая её состояние. Пандея замерла, когда он взял её запястье и начал считывать пульс. Под обтягивающей тело футболкой его мышцы напряглись, словно он ожидал нового приступа. Рядом с его бедром лежал заряженный ствол – похоже, Иво держал его всегда под рукой. Осознав, что она бормотала, Дея похолодела, ужасаясь, что Иво начнёт задавать новые вопросы. Его взгляд стал подозрительным, когда он ещё раз оглядел её.
– Уже лучше, – сказал он, отпустив её запястье. – Возвращаться домой так скоро было плохой идеей. Мало кто может спокойно находиться в месте, где был свидетелем убийств. Это нормально, если мерещится пережитое.
– Я… квартира… да, – неловко поддержала Пандея, осознав, к чему он ведёт. Иво решил, что её мучают кошмары о недавнем нападении.
Пандея шумно выдохнула и обмякла, отчасти ощутив облегчение. Она действительно чувствовала себя неуютно, вернувшись домой в понедельник. Весь вечер ходила по квартире и постоянно открывала двери – иллюзия чужого присутствия не отпускала, заставляя искать спрятавшихся. В итоге она закончила тем, что распахнула все двери, даже в ванную. Облегчение продлилось недолго, и тогда она включила везде свет. И лишь с появлением Иво обрела покой, будто никакой перестрелки в этих комнатах и не было.
– Принести что-нибудь? Хочешь пить? – Вопрос Иво вывел из оцепенения. – Воды? Я принесу воды.
Он привстал, но Пандея вцепилась ему в руку, вынудив Иво остановиться.
– Нет, не нужно, – хрипло выдала она. – Я в порядке. Просто посиди… со мной. Пожалуйста.
Просьба его не удивила. Он кивнул, включил ближайший торшер, выключил основной свет и опять сел на край кровати. Сперва она обрадовалась, но смутилась под пристальным вниманием Иво, завернулась в одеяло и легла.
– Извини, что разбудила. И тебе не придётся сидеть со мной долго. Только немного… может, минуту. Или две, – пробормотала Пандея.
– Это несложно, не беспокойся, – ответил он без улыбки, с тем самым задумчивым выражением лица, однако тон голоса был мягким.
Иво всё вглядывался и вглядывался в Пандею, словно пытался разгадать мучившую его загадку. Боясь, что он начал о чём-то догадываться, Пандея скрылась по самый нос под одеялом. Сон не шёл, а тишина тяготила. Похоже, Иво это заметил, потому что первым открыл рот.
– Я тоже немного узнал о тебе… – будто специально копируя её, заговорил Иво.
– Немного? – не сдержавшись, уточнила Дея.
Иво издал тихий смешок.
– Хорошо. Достаточно. И мне интересно, каким образом в детстве ты оказалась одна на Переправе.
Пандея призадумалась, вспоминая тот момент. Она плохо его помнила, образ пустыни под красным небом и вовсе с возрастом начал казаться сюрреалистичным, как и спасший её мужчина.
– Я не раз бывала на Переправе, школа иногда проводила экскурсии. Короткие и буквально ненадолго, – напомнила Пандея, и Иво кивнул. Она знала, что он ненамного старше её, а значит, в его школе было то же самое. Иво не стал корректировать вопрос, интересуясь совсем другим, но и внезапно для себя Дея не захотела ходить вокруг да около. – Тебя скорее волнует, как мне удалось туда сбежать, верно? – Пандея заговорщически улыбнулась и продолжила, зная, что так и есть: – Мне было десять. За день до этого я впервые прошла Переправу в одиночку. Отец отправил домой из Санкт-Данама, зная, что я послушная.
Бровь Иво уже на этом моменте изогнулась.
– По закону несовершеннолетние не имеют права проходить Переправу без сопровождения…
– Для влиятельных семей законы гибки, – напомнила Дея, Иво протяжно вздохнул, больше не встревая. – На следующий день я сама сбежала туда. Хватило моей фамилии и наличия ахакора. Заходя, я намеренно в мыслях прокручивала негативные эмоции.
– По инструкциям так делать не стоит. – Иво качнул головой, но на губах сохранилась улыбка.
– Да, предупреждают, что это может сбить с пути. Но именно это мне и нужно было. Я хотела затеряться. А после… не знаю. Я просто шла. Сперва были знакомые маковые поля, а затем пустыня и красное небо.
– Это были земли Фобетора. Повезло, что ты не попалась кошмарам, – повторил Иво фразу, которую она и без того часто слышала.
Пандея нащупала пальцами старый шрам под новым ахакором. Тот, что ей сделали в десять лет, разумеется, вывели по желанию матери, после того как беглянку вернули. Повторила татуировку Дея позже, перед переездом в Санкт-Данам. Новый узор полностью перекрыл отметину, оставленную онирами, и напоминал, что увиденное не было игрой её воображения. По крайней мере, не всё.
– Не совсем, – невольно сорвалось с губ Пандеи. Иво заметно насторожился.
Дея пожевала губу, не уверенная, стоит ли рассказывать – эти детали её приключений скрыли из доклада. Она помнила черноволосую девушку, которая нашла её у дома на Переправе, она же забинтовала ей руку и оказала первую помощь. После Пандея очнулась у себя дома в окружении обеспокоенных родителей. Семья не хотела громких заголовков и неприятных слухов о причинах её бегства, а администрация сторонилась разборок о том, почему несовершеннолетний ребёнок очутился на Переправе в одиночестве, поэтому дело быстро замяли. Пандея разве что Мениску рассказала всё, что припомнила о встреченных чудовищах и своём странном спасителе. Брат даже
