пациентов во время вечернего обхода. Так, всё у всех в порядке. Засел в ординаторской за бумажными делами.
В девять вечера меня вызвали в приёмное отделение. Скорая помощь привезла мужчину сорока пяти лет.
— Что здесь? — спросил я у фельдшера.
— Сильные боли в животе, — отозвалась она. — Обезболивающее не кололи, чтобы не смазать картину. Явно хирургия.
Я кивнул и подошёл к пациенту. Он лежал на боку, прижав руки к животу. Лицо его было бледным, дышал он часто и поверхностно.
— Где именно живот болит? — спросил я у него.
— Везде, — простонал он. — Весь живот, меня будто ножом полоснули. Час назад как началось…
Он застонал и прервался на полуслове. Я не стал тратить время, сразу перешёл к осмотру. Так, живот твёрдый как доска, мышцы напряжены до предела. При малейшем прикосновении пациент начинал стонать. Симптомы раздражения брюшины положительные.
Проверил праной. Перфорация язвы двенадцатиперстной кишки. Содержимое уже пошло в брюшную полость, практически перитонит. Плохо, очень плохо. Если будем медлить — не спасём.
Я влил немного праны, но пациента надо было оперировать.
— Вызывайте хирурга, — попросил я Козлову, которая сегодня дежурила.
Она кивнула и схватилась за телефон. Фельдшер же написала свои бумаги, оставила пациента и ушла.
Через пять минут в приёмное отделение спустился Никифоров. Спокойный, уверенный в себе. Совсем не похож на Никифорова полугодичной давности, который боялся обычного аппендицита и не хотел оперировать его самостоятельно.
— Что здесь? — спросил он у меня.
Я кратко доложил ему по пациенту, и он сам принялся его осматривать.
— Да, ты прав, — сказал он мне. — Забираю его в операционную. Готовьте документы.
— Тебе помощь нужна? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Тоха. — Я справлюсь. Только заполни свой осмотр.
Я прямо не узнавал Никифорова. Он разительно изменился за это время. Спокойный, уверенный в себе. Настоящий врач.
Я заполнил свой осмотр, и он забрал мужчину к себе.
— Антон, — окликнул я его, когда он уже уходил.
Он обернулся.
— Ты сейчас совсем другой человек, — прямо сказал я. — Заметно, как сильно ты вырос над собой.
Пациента уже увезли в хирургию, так что я мог позволить себе сказать эти слова.
Никифоров на секунду замер, а потом улыбнулся.
— Спасибо тебе, — сказал он. — Если бы не ты и не твои разговоры, я бы до сих пор каждой операции боялся. До дрожи в руках. А теперь… Это всё благодаря тебе. Спасибо, Сань.
И он отправился в хирургию. Моя помощь там была не нужна, я с чистой совестью вернулся к себе в отделение.
Сегодня у меня была назначена консультация в «СберЗдоровье». Я как раз успел вернуться в ординаторскую, и она началась.
Был записан мужчина средних лет, с хроническим гастритом. Он сдал платно анализы и пришёл с запросом посмотреть их и откорректировать лечение. Ничего сложного.
Я открыл ноутбук, и ровно в назначенное время началась консультация.
— Здравствуйте, доктор, — появился на экране мужчина лет сорока. — Что там по анализам?
— Добрый вечер, — ответил я. — Как раз заканчиваю их просматривать. Значит, так, по лечению…
— Алло! Ал…– лицо мужчины замерло на экране. До меня стали доноситься какие-то обрывистые звуки, а затем и они прекратились.
Так, явные проблемы со связью. Не у меня, я за этим следил чётко. Значит, у пациента. По инструкции я сообщил об инциденте в тех. поддержку и принялся ждать пациента. За отведённое на консультацию время он ещё может починить связь. Если нет — деньги будут ему возвращены автоматически.
Мужчина перезвонил через пятнадцать минут.
— Это безобразие! — воскликнул он. — Если я плачу такие деньги за консультацию, неужели нельзя заранее обеспокоиться о качестве связи!
— С моей связью всё в порядке, — спокойно ответил я. — Неполадка была у вас.
— У меня интернет работает отлично! — возмущённо ответил пациент. — Не валите с больной головы на здоровую. Я жалобу на вас отправлю.
Очень интересно.
— Я и не валю, — спокойно ответил я. — Проблема в связи действительно была у вас. Проверьте свой интернет.
— Нет, это невозможно! — и пациент завершил звонок.
Да что ж такое! Я открыл специальную форму и принялся писать о сложившейся ситуации. На случай, если он всё-таки отправит жалобу, чтобы быть готовым.
Но не успел: он ещё раз перезвонил, минут через десять. На этот раз вид у него был смущённый.
— Александр Александрович, тут это… — протянул он. — Сын игру новую скачивает, вот связь и прервалась. Я уже с ним поговорил. Вы это… Простите, не хотел срываться.
Вот и справедливость восторжествовала.
— Всё хорошо, — заверил его я. — Раз мы разобрались, давайте вернёмся к вашим анализам.
Я скорректировал ему лечение, он ещё раз извинился, поблагодарил и отключился. Да, бывает и такое на консультациях, чего уж теперь.
Стоило мне закрыть окно с консультацией после заполнения итогового отчёта, как в ординаторскую постучали. Зашла Лысова Валерия Юрьевна, наш невролог.
— Александр Александрович, я не помешала? — спросила она.
— Нет, как раз закончил с делами, — ответил я. — Проходите. Чай будете?
— С удовольствием, — улыбнулась она.
Я сделал нам две кружки чая, поставил на стол и сел напротив Лысовой.
— Что случилось? — спросил я.
Женщина вздохнула.
— Знаете, Александр Александрович… — начала она. — Давно хотела с кем-то поговорить. И всё не знала с кем, на самом деле. И вот, решилась с вами. Вы кажетесь таким мудрым и… добрым.
Ага, вот моё кредо.
— Слушаю вас, Валерия Юрьевна, — сказал я.
Она помолчала, подбирая слова.
— Устала я, — призналась наконец она. — Выгорела, как теперь говорят. Модное это словечко, сейчас все подряд кричат о том, как они выгорели. Двадцать с лишним лет в этой больнице работаю уже, на посту невролога. И в последнее время всё словно одно и то же. Те же жалобы, те же диагнозы. Остеохондроз, мигрени, защемления. И день сурка какой-то: приходишь, работаешь, дежуришь, ползёшь домой. Раньше я очень любила свою работу, горела всем этим. А теперь… просто хожу. По привычке.
Я слушал внимательно, не перебивал. Это действительно серьёзная проблема, а особенно у врачей. Подкрадывается медленно, по капле гасит человека изнутри. Такое же произошло и с Лавровой. Да и вообще происходило со многими
