такое, после чего она и попала в поле зрение людей, курирующих какую-то программу.
– Пусть так, но прошло много лет, её никто не трогал. Почему именно тогда?
– Это могут быть только домыслы старого дурака. Но за пару лет до аварии на твою маму поступил запрос из органов, которые лучше не называть. Просили её личное дело, характеристику и так далее. Я в те годы был заместителем главврача и случайно узнал об этом. Когда спросил – понял, что главврач сам не в курсе. В то время к власти уже пришли демократы, потихоньку кромсающие страну. Им не было дела до экспериментов прошлого, целью которых было сохранить и защитить самую великую страну в мире.
Профессор задумчиво замолчал, устремив взгляд в пустоту.
– Разве что… Кто-то из этих хапуг и рвачей узнал, что эксперименты можно монетизировать. Например, продать Западу и их спецслужбам. Вот тогда-то они точно могли пошевелиться и попытаться найти людей, участвовавших в секретных опытах.
Профессор встал, и я поднялся вслед за ним. Мне показалось, разговор утомил его: он тяжело дышал, на лбу проступили капельки пота.
– Давайте я вас провожу.
– Не стоит, это будет слишком подозрительно.
– Вы думаете…
– Ты хочешь спросить, нет ли у меня паранойи? Думаешь, старик спятил и несёт околесицу?
– Нет. Есть признаки того, что вы правы…
– Можно я не буду спрашивать, какие именно? Пойми правильно: я уже пожил, но у меня есть дети и внуки. Да, я всерьёз считаю, что если за какую-то тайну могли убить тогда, могут убить и сейчас. Если кому-то покажется, что мы знаем слишком много… Знаем или подозреваем – тут не важно. Пойду первым. А ты посиди. Потом заберёшь телефон и можешь идти домой.
Строительная жертва
Пока я пытался узнать правду о себе и своих родителях, кое-какие новости продолжали поступать и по нашему с Леной расследованию.
Во-первых, журналисты окрестили дело о найденном в фундаменте трупе делом о «строительной жертве». Про бордель, который действовал в торговом центре Дьяченко, разумеется, никто не говорил. Стали строить домыслы о том, что Дьяченко тронулся умом и уверовал в то, что золотому тельцу нужны жертвы. Я понимал, откуда ноги растут: бывшие клиенты Дьяченко быстро направили энергию журналистов в нужное русло. Нашлись знакомые, которые подтвердили, что последние годы Дьяченко увлёкся темой мистики и несколько раз посещал экстрасенсов. Якобы даже носил какие-то талисманы на удачу, стал очень мнительным и ни одну сделку не совершал, предварительно не посоветовавшись с гадалкой. Конечно, это была полная чушь, но людей такая версия вполне устроила. В новостях то и дело крутили мнения экспертов, на полном серьёзе рассуждающих об этом явлении.
«Действительно, во многих традиционных индоевропейских культурах человеческое жилище уподоблялось Вселенной. Следуя такому ритуалу, в центре фундамента дома, который приравнивался к корням мирового древа, закладывалась строительная жертва, а дальше, подобно Вселенной, которая в мифологическом представлении “разворачивалась” из единого начала, дом “разрастался” из тела жертвы. Обычай строительной жертвы был одинаково усвоен и первобытными племенами, и высококультурными народами».
Услышав такое в очередной раз, я в раздражении выключал телевизор и мрачно разглядывал стену.
Во-вторых, Женя с разрешения родителей и по большой просьбе Бойкова опознала в погибшем того Сашу, с которым была знакома. Он действительно был трудоустроен у Дьяченко, числился арт-директором. Воробьёв продолжал стоять на своём: насчёт Жени ему пришло сообщение с телефона Саши. Он указывал место, где её нужно встретить. Но что с ней должно было случиться дальше, он не знает. И голову себе этим не забивал. Потом Саша перестал выходить на связь, и Воробьёв думал, что делать с девчонкой. Испугался и держал её у себя в доме. По его словам, он собирался отвезти её подальше от города и оставить где-то у дороги. Надавить на Воробьёва не получалось, сведения он выдавал по чайной ложке, всё ещё находился в тяжёлом состоянии и в любой момент мог сказать, что потерял память. По словам врачей, после такой травмы он мог стать вообще недееспособным.
– Уверен, Воробьёв собирался отвезти Женю на остров, – твердил я Лене. – Для Полесова. Просто он понимает, что, если сейчас станет давать показания против Полесова, тот найдёт возможность с ним разделаться.
– И эта карточка, найденная у него… У Ани была такая же. Полагаю, она получила её от Саши вместе с диском. Остров и торговый центр связаны.
– Может, у этих извращенцев там был филиал? Или Полесова вдохновил бизнес Дьяченко на то, чтобы сделать что-то похожее, но уже в более закрытом формате? Для элиты. Сашу знали в определённых кругах как поставщика нужного товара и просили подбирать нужный экземпляр.
– Может быть, Полесов с этой целью и перекупил его, – согласилась Лена.
Я высказал версию, что Саша попал в поле зрения Полесова ещё в торговом центре. Итак, Полесов тоже пользовался услугами клуба, и когда у Дьяченко возникла проблема с телом Коноплёвой, он обратился с просьбой купить стройку. Саша, который тогда уже впал в немилость у Дьяченко, решил заручиться поддержкой Полесова и всё ему рассказал. Тот втайне от Дьяченко послал на помощь Саше своего подручного Воробьёва, и тело легло в фундамент будущего торгового центра. А у Полесова теперь был серьёзный компромат на Дьяченко, но и этого ему было мало.
Полесов хотел повязать всех власть имущих города общими делами, чтобы они инвестировали в его проект, защищали его интересы как свои, а главное – молчали до конца своих дней. Он хотел, чтобы они были у него на крючке.
Понемногу среди людей, посещавших клуб, пошли слухи о случившемся со Светой, любимицей Дьяченко. Конечно же, не без участия Полесова. Богатые сластолюбцы стали опасаться огласки. Да и быть замешанным в чём-то криминальном не хотел никто. В конце концов, они приезжали в клуб развлекаться, хорошо проводить время, их очень пугала вероятность, что и с ними может произойти что-то подобное. Всё реже и реже они посещали клуб, а когда Дьяченко арестовали, сами же поспешили «убрать» человека, который мог слишком многое о них рассказать.
– Ну и что у нас есть на Полесова? Диска и того нет. Только лишь наши догадки о том, что творится на острове.
– Значит, нам надо ехать туда и на месте разбираться, – вдруг заявила Лена торжественно.
Хотя в такой момент некоторая многозначительность и торжественность была даже уместна. Я молчал, не зная, как реагировать на это заманчивое предложение. А Лена добавила:
– Как раз и повод есть. В вашем музее истории затеяли совместный проект с Ярославским Рериховским обществом «Пешком в страну
