знаю и денег на гостиницу нет. Понимаю — это нахальство с моей стороны, но я только на пару дней, а потом как-нибудь устроюсь. Ну, ты как? Согласна?
Это, действительно нахальство! Ведь мы же договорились, что я сама позвоню, когда подготовлю все, что необходимо, чтобы Ратманов приехал в Париж. Я ждала его только через неделю! Мне еще с Завадовским нужно все обсудить! Шустрый молодой человек!
— Андрей, я не знаю даже, что тебе ответить! Мы же все обговорили. Ты должен ждать моего звонка…
— Знаешь, я решил, что, если я согласился работать в твоем проекте, то чего тянуть! Все равно я рано, или поздно приеду… Если тебе неудобно, что я пару дней поживу у тебя, так и скажи… Я найду выход. Мне уже нечего делать в Ницце. Я же говорил, что здесь я ждал тебя… А теперь мне нужно решить: или уезжать вообще, или я буду делать выставку с тобой вместе… Так что в конце концов решать тебе!
Вот это да! Не могу понять, это шантаж, или у Ратманова в характере такой простецкий подход к решению любых вопросов!
— Слушай, Андрей, я не могу тебе запретить приехать, когда тебе угодно, но ты меня ставишь в неловкое положение. Я еще не переговорила с Ильей, это он принимает окончательное решение, так как деньги на проект дает он, и еще я должна найти для тебя квартиру…
Как же это неловко! Я сама его уговорила, а теперь хочу отказаться его приютить всего на несколько дней…
А ведь он прав, несколько дней ничего не решат, пусть приедет, потеснюсь как-нибудь. Если Орели примется искать жилье для Ратманова сразу же, то съемную квартиру можно найти через онлайн агентства в тот же день, а там посмотрим…
— А, знаешь, приезжай, думаю, что все решаемо, на месте разберемся.
Но потом все-таки не сдержалась и добавила
— Но это все-таки нахальство, звонить вот так среди ночи, объявлять, что завтра ты уже здесь и собираешься жить в моей квартире! Тебе не кажется, что это слишком?!
В трубку дышали, и, не знаю почему, но мне казалось, что не только дышали, но и улыбались…
— А, если я скажу, что просто хочу тебя видеть?
Тут уже задышала я. От такого неожиданного признания я онемела. Я чувствовала, что лицо заливает краска, рот хватает воздух и слов, чтобы ответить у меня нет. Ратманов подождал, а потом весело заключил:
— Ну, значит, договорились, сбрось адресок. Жди, завтра я у тебя!
И он отключился! Вот так! Нашла своего художника… нашла проблему на свою голову!
Утром первым делом я позвонила Илье. Рассказала, как нашла художника, передала подробности нашей встречи и разговора и те условия, что я предложила Ратманову.
— Илюш, значит, встречаемся сегодня. Будут Орели с Крисом. Увидишь какую картину я купила. Уверена, тебе понравится. Кстати, Ратманов, скорее всего тоже будет. Знаешь, он позвонил, сказал, что уже сегодня приезжает. У нас будет время поговорить до его приезда…
— Быстро у тебя… — Илья даже поперхнулся. — Да, дорогая, умеешь ты поставить раком… Нужно же сначала составить договор, подписать его… А бюджет? Ты ведь мне не дала никаких цифр, или ты думаешь, что я без бизнесплана буду работать? Девочка моя, ты ведь не ребенок, знаешь как дела делаются. Мне нужно и с банком согласовать. На подготовку не менее месяца уйдет, а то и больше. Где он будет все это время болтаться? Куда ты его пристроишь?
Конечно, прав был Илья, тысячу раз прав. Я и сама обо всем этом думала. Вдруг, после секундной паузы Илюшка заорал:
— У тебя, ничего не готово! Где обоснование? Где бизнес план? Гения нашла?! Да таких гениев по Парижу тысячи! И все выдрючиваются, все хотят славы и бабла! Где твои мозги, дура!
Вот черт, Завадовский завелся. Но я уже не могла отступать. И Андрей вот-вот появится
— Илюш, успокойся, — я решила проигнорировать, что он меня обозвал дурой, — давай, когда приедешь, мы все обсудим. Художник приезжает так и так. Познакомишься, расспросишь его сам. Он правда очень хороший художник. А?
Илюшка выпалил все-таки еще пару ласковых по поводу того, что все бабыдуры и сказал, что вечером будет. А я заторопилась в магазин за продуктами, холодильник был пуст и даже, чтобы нормально выпить утренний кофе, мне нужно заскочить в булочную за круассанами.
Илюша приехал даже раньше, чем обещал, часа через два, злой и недовольный. Уже с порога Завадовский стал ругаться.
— Малахольная ты баба, Александра! Если хочешь, чтобы я финансировал этот проект, мне нужен не только бизнес-план, мне нужно, для начала, хотя бы увидеть твоего гения, или его творения… Покажи работы, где они? Ты знаешь, что меня мало интересуют его картинки, пусть хоть крестики-нолики малюет, мне нужно, чтобы этот хер был, прежде всего продаваемым брендом! Докажи мне, что он — бренд!
Да, выступление в духе Завадовского!
— Илья, успокойся. Над бизнес-планом я работаю, обоснование пишу, уже написала. А Ратманов — гениальный художник, успех проекту обеспечен! Ты мне веришь? Веришь, что у меня чуйка на таланты? Если бы это было не так, то моя галерея уже давно была бы в заднице! — я заорала на него в ответ, ибо только так можно выло остановить извержение вулкана Завадовского.
Илья внезапно стал спокойным, остановился, потребовал, чтобы я налила ему виски и, развалившись на диване, сказал:
— Покажи, что привезла…
Я ткнула пальцем с сторону портрета.
— Вот, любуйся, остальные он сам привезет…
Завадовский встал с дивана, приблизился, долго вглядывался в изображение. На его лице появилось удивленное выражение.
— Ты что, уже была с ним знакома раньше, или он успел тебя нарисовать в Ницце?
Его удивило сходство портрета со мной.
— Да нет, это случайное сходство… Так, мечта художника… Его фантазия.
— Ничего себе фантазия! Да это же ты! Странное совпадение… А знаешь, а мне нравится. Я, конечно, не знаток, но в этом что-то есть…
— Ну, вот, я же говорила!
Я стала искать на планшете фотографии работ Ратманова, которые мне присылал мой знакомый коллекционер.
— Смотри, вот еще… Здесь просто мало работ, Но это несомненно талант. Мы такую выставку забацаем! Я сразу же начну его пиарить! Всех подключу. А ты тоже не тяни, начинай работать. Думаю, что нужно начать с создания фонда…
— Не учи ученого… — Илюшка фыркнул, потом задумался, он все еще разглядывал портрет. — Фонд я уже сделал. Юристы подали документы на регистрацию… Да верю я твоей чуйке, подруга, верю. Меня больше беспокоит то, что
