по завтраку все же повторю. Заодно обсудили бы наши дела, в первую очередь то, которое связано с гордым, но уже покойным сыном гор Чхирхавой.
— Где и когда?
— Да мне пофиг. Ты адрес называй, я подскочу.
Хитрый Нифонтов, естественно, выбрал ту кафешку, которая находилась в двух шагах от заветного желтого домика, затерянного в переулках Сухаревки, но меня это совершенно не смутило. Тем более что качество провизии в этом заведении на самом деле оказалось очень и очень достойным, что для исторического центра не то чтобы редкость, но и не обязательное правило. Тут цена, богатство интерьера и красота вывески не всегда, увы, гарантируют вкус и свежесть конечного продукта.
— А теперь рассказывай, — благодушно попросил я оперативника, принимаясь за вторую чашку карамельного рафа.
— В земле была нора, в норе жил хоббит, — охотно откликнулся на мою просьбу Николай. — Нора была вовсе не грязная и совсем не сырая…
— Я читал «Хоббита», — чуть не поперхнулся кофе я. — И еще, почему этот перевод? Почему не Рахмановой?
— Какой был, такой прочел. — Нифонтов глянул на тарелку, стоявшую напротив меня, где лежала нетронутая порция клаб-сэндвича. Заказал по жадности, да так к ней и не прикоснулся. — Будешь доедать?
— Нет, — пододвинул к нему тарелку я. — На здоровье.
— А его все меньше и меньше, — вздохнул оперативник, подозвал официанта и попросил упаковать сэндвич навынос. — Ну а если ты о Чхирхаве, то с ним все не так и сложно обстоит. Наш беспокойный призрак убивает любого своего родственника, который пытается наложить лапу на его бывший бизнес. Вернее, на бизнес его отца и дяди. Три десятка лет назад два брата Чхирхава занялись бизнесом тут, в Москве. Торговали за это время всем, чем можно и нельзя, — кожей, техникой, вином, вроде как даже бордели с молодой девчатиной держали одно время, но за это не поручусь. Люди они были уже не сильно юные, осторожные, потому умудрились живыми и с деньгами до времен относительного благополучия дотянуть. Ну а лет пять назад свели кучу мелких фирм в холдинг, сделали упор на импорт разнообразной деликатесни из-за границы, начальниками сыновей посадили, а сами отправились туда, где под чинарами стоят столы и звучат тосты, бесконечные, как небо над горами Сакартвело.
— Вах! — я сложил пальцы в горсть. — Красиво сказал, слушай! И что двоюродные братья?
Вот все же топорненько работает служба безопасности у Ряжских, на «отвали». У них по документам убийца Георгия проходил как дальний родственник, а на деле выходит, наоборот, поскольку ближе двоюродного брата только родной. Особенно если учитывать ментальность грузин.
— Сначала работали дружно, но после все же посрались намертво, не могли решить, кто из них больше начальник. Плюс еще девку какую-то не поделили вроде. Алену, Алину… Ну, не суть. В результате кипение разумов дошло до максимума, и в какой-то момент один в другого пистолет разрядил. Несколько пулевых, все несовместимые с жизнью.
— А поскольку бизнес не может быть без руководителя… — продолжил я за него.
— Именно. Сюда приехал сначала троюродный брат убитого Реваз, потом подтянулся сын тети Гулико, тот, который женат на Манане, сестре убийцы, потом еще чей-то племянник, и все они в Москве особо не зажились. Вернее, племянник чудом успел унести ноги, а вот первые двое визитеров лежат в морге, ждут окончания следственных действий.
— Весело. А что отцы? Они какого не прибыли? Их же бизнес.
— Так они, как родным братьям положено, все делают одновременно. В один день инфаркт их хватил, в одной машине в больницу отвезли, разве что только палата каждому своя досталась. Лежат отцы, за жизнь цепляются. А сюда больше никто из семейства Чхирхава ехать не хочет. То ли люди неглупые, сами поняли, что к чему, то ли там, в Грузии, нашелся кто-то разбирающийся в подобных раскладах и объяснил им, что к чему. Опять же, пока старшие Чхирхава живы, особо на бизнес лапу не наложишь, так чего ради своей жизнью рисковать? Лучше выждать. Вдруг они еще выздоровеют?
— Не сходится, — заметил я. — А как же тот бедолага, которого в «Афимолле» прибили?
— Исключение из правил. Он сюда, оказывается, на пару дней приехал по каким-то своим делам, не касающимся бизнеса покойного Георгия и его брата, но пронюхал, что с бог весть какого времени на складе лежит товар, которым фуру можно забить под завязку, и решил его себе присвоить. Где он печати фирмы взял — без понятия, скорее всего в офисе, но почти выгорело. Почти — потому что Георгий нашел его быстрее, чем тот успел выехать из города.
— Ясно. — Я допил раф и поставил бокал на стол. — Значит, никого из Чхирхав сейчас в Москве нет? Этот последний был?
— Увы, — подтвердил Николай. — И в России тоже. Кроме одного.
— Убийцы, — кивнул я. — А где он сейчас?
— В Мордовии, — моментально ответил Нифонтов. — В колонии строгого режима. Все же умышленное, куда его еще, такого красивого, паковать?
— И вытащить его оттуда ненадолго никак не получится? — продолжил я. — Что Ровнин на этот счет говорит?
Уверен, наши мысли с Николаем схожи. Лучшую наживку для покойного Чхирхавы, чем его убийца, найти невозможно в принципе. На нее он точно клюнет. А тут мы его и цап!
Вот только не думаю, что подобную задумку будет легко реализовать.
— С этим засада, — признался оперативник. — На доследование его сюда не вытащишь, тем более что он тогда и не отпирался. Да и куда? Стрелял-то при свидетелях. По другим делам тоже не дернешь, эти братья по нации криминалом вообще не грешили. Я уж и тут копнул, и там — ничего. Даже контрабанды спиртного нет. А просто так его никто из Мордовии в Москву катать не станет. На фиг фсиновцам этот головняк? Там одних бумаг пуд надо оформить. Ровнин попробовал пробить эту тему, но отцы-командиры его даже слушать не стали. Лето на носу, время отпусков, они мысленно уже кто где.
— Печаль, — признал я. — А так все хорошо получилось бы, причем для всех. Тебе закрытое дело, мне еще одна галочка в список, убийце воздаяние за совершенное, а семейству Чхирхава бизнес, освобожденный от потустороннего влияния.
