мы с хозяином моим тогдашним как раз там жили. Он случайно городового убил, схорониться было надо. А Сибирь самое то место, там хоть сколько человека ищи — ввек не найдешь.
— А если все же поймают, то дальше нее не сошлют, — усмехнулся Валера.
— Кровищи пролилось ужас сколько, — продолжил мой слуга. — Если бы не Полум-Торум, то перебили бы они друг друга, точно говорю. Но обошлось. Полум-Торум умный, понял, что добром не получится дело решить, тут по-другому надо, да и послал к главам родов деву охоты Мис-нэ. А уж она сказала, что если они не прекратят ерундой страдать, то боги в ближайшее время устроят большую охоту на тех и других. Эту, как ее… Сафарю. Короче, перебьют сразу всех, чтобы остальным неповадно было. И все. Зверолюды смекнули, что дело дрянь, и быстренько замирились. Ведь никто не хочет умирать, да?
— Родион, а кто такой Полум-Торум? — спросил Швецов.
— Сын Нума-Торума, — как о чем-то само собой разумеющемся ответил мой слуга.
— Стало намного яснее, — хохотнул Анатолий.
— Это бог тамошний, — понял, что от него хотят, Родька. — Самый главный. Хороший бог, добрый. Я ведь его видел, ага. Он часто к людям приходит, особенно к охотникам, любит у костра посидеть, поговорить. С моим хозяином тогда почти всю ночь они пролялякали. Одно плохо — не послушал хозяин Нума-Торума, а тот ведь его предупредил, что надо стеречься баб, дескать, через них к нему смерть придет. В результате застрелила его одна дура по ревности, а после и сама застрелилась. Хорошо хоть, он перед тем, как умереть, силу успел передать малому, что рядом оказался.
Как видно, такая судьба у той силы, что моей стала, — быть переданной в последний момент. Шутки шутками, а не самый плохой вариант. Если уж придется умирать, так лучше вот так, внезапно и быстро.
— Интересная у тебя жизнь была! — цокнул языком Швецов. — А вот скажи, не упоминал ли этот Нума-Торум такое имя, как Сорни-эква? Или, может, Калташ-эква?
— Батюшка Хранитель Кладов, да ты что? — всплеснул лапами Родька. — Лет прошло сколько! Откуда же мне помнить? Да и не слушал я их разговоры особо, мне не положено. Я лосятину тогда жарил. Хозяин как раз сохатого завалил, мы им питались. Мясо у лося хоть и жесткое, но вкусное!
— Валер, а кто такая эта Сорни-эква? — спросил я. — Если не секрет?
— Не секрет, — ответил мне Швецов. — Так обские угры, более известные как ханты и манси, называли некую сущность, которая в наше время известна как «золотая баба». Сибирь, знаешь ли, — это не просто географическое название или регион. Сибирь — отдельная вселенная, в которой чего только нет. Там и золото Колчака где-то обретается, и могила Чингисхана, и разное всякое другое. Но первое место в моем личном топе, конечно, занимает «золотая баба», которая и не совсем золотая, и не совсем баба. Очень я хочу как-нибудь с ней повидаться и пообщаться. Только сначала надо к ней тропиночку найти, а ее охраняют от посторонних глаз очень и очень хорошо.
— А мне в городе больше нравится, — снова влез в наш разговор Родька. — Вода горячая есть всегда, холодильник, интернет. Тогда ведь чего? Деревья, куда ни глянь, болота и хворост постоянно собирать надо, потому что холодина по ночам. А то еще менквы притащатся на огонек. Глаза как плошки, когти во какие, куда там вашим волкодлакам, и башка квадратная. Страх, да и только. Нет, сейчас мне совсем хорошо жить!
— Сибарит он у тебя, — усмехнулся Валера.
— Лентяй, — поправил его я.
— А по зверолюдам я вам так скажу — если дело совсем до драки дойдет, бейте первыми, — на редкость серьезно посоветовал Родька. — Не ждите, пока вас рвать начнут. И если хоть одного убьете, то и остальных непременно рядом уложите. Они за своих всегда мстят. У них правило такое: смерть за смерть, умри, но сквитайся. Но если они чего пообещают — можно верить. Даже если это не клятва, без разницы, что сказано, то сделано. Их слово крепче камня, так с древности ведется.
— Это хорошо. — Швецов глянул в зеркало заднего вида. — Дормидонт, их старший, мне кое-что задолжал, если все пойдет не лучшим образом, я ему про это напомню.
— Лучше не надо, — деловито заметил Родька. — Не любят волчары из-под палки что-то делать. Натура у них вольная, свободная, тех, кто их примучивает, они очень сильно не любить начинают.
— Я их тоже не особо жалую, — Валера усмехнулся. — Саш, скажи, а ты, кроме своего замечательного слуги и двух невидимых мне спутников, никого больше с собой не прихватил?
— Ты о чем? — не понял я.
— Ну, группа сопровождения. Или прикрытия, как вариант. Просто вон тот черный «ленд ровер» за нами с самой Москвы как привязанный тащится. То чуть отстанет, то нагонит, и так уже полторы сотни километров. Я в случайности не верю, потому честно скажи — твои люди?
— Нет, — глянул я назад и действительно увидел черный внедорожник, державшийся метрах в ста от нас. — Но сейчас все узнаем. Жанна, проверь, кто такой любознательный за нами увязался.
— Ага, — кивнула девушка и синей молнией выскользнула из машины, добавив напоследок: — Я быстро.
И не соврала, вернувшись буквально через пару минут, после чего уверенно сказала:
— Это Носова охранники. Точно говорю. В машине сидят двое, и обоих я у него в доме видела несколько раз.
— Ох, Илья Николаевич, Илья Николаевич, — вздохнул я. — Что ж тебе не живется-то спокойно?
Хотя, ради правды, он тут и ни при чем. Эту парочку мог и Александр ко мне приставить, причем по собственной инициативе. Вот хочет он знать, где я бываю и с кем встречаюсь.
Только это ничего не меняет.
— Валер, сбрось скорость, — попросил я водителя. — Километров до пятидесяти.
— Зачем?
— Грех не хочу на душу брать, — пояснил я. — А поучить этих преследователей жизни для профилактики нужно.
— Ясно. По твою душу, значит, хвост, — понятливо кивнул Швецов, выполняя мою просьбу.
— По мою, по мою, — подтвердил я. — Жанна, давай дуй
