не знал, случится это через час или послезавтра. Как жертва, я надеялся, что мой отец, мой мучитель изменится. Я жил в тюрьме. Мне было не сбежать, хотя я пытался. Но большую часть времени мне приходилось сидеть и ждать, когда издевательства закончатся, а потом надеяться, что это не повторится, и просто радоваться, что отец утихомирил гнев (ненадолго).
И вот я вновь в плену.
На этот раз моего отца разделили на две части.
Одна – Волаглион, чистое зло, тот самый вулкан, всегда опасен.
Вторая часть – Сара, ключ к спасению, шанс на тепло и свободу. Однако Сара слишком боится демона.
И так же, как я не знал, какая часть отца – темная или светлая – победит сегодня, я не знаю, что творится в голове ведьмы, что сильнее: ее страх перед демоном или жажда освободиться. На ее любовь (после вчерашнего) надеяться не стану. Она выразилась предельно ясно, показала, что ей совершенно плевать на меня и мои чувства.
До полнолуния неделя. Значит, я должен – обязан, вынужден! – узнать, есть ли у Волаглиона слабости. Он демон… возможно, его можно изгнать? Сара знает это. Я уверен. Надо разговорить ее.
Натянув темно-синие джинсы и черную кофту, я спускаюсь в гостиную. Сегодня канун Рождества. Я удивлен, что Иларий не носится с подарками или песнями, его в поле видимости вообще нет. Зато есть Рон, он сидит на диване у камина. Пьяный. Кругом банки от пива. На камине попугай.
– Рич? – удивляюсь я. – Ты что здесь делаешь?
– Наглядно показываю, что брак – это дерьмо. С утра Катя притащила меня сюда и свалила во Францию, участвовать в какой-то передаче для экстрасенсов. И чем ее не устраивает наша местная? Ну, подумаешь, по селам разъезжают, расследуя убийства дохлых коров, зато всяких Фернандо с кривыми Пизанскими башнями там нет!
– Сочувствую, – искренне выговариваю я.
– Представь, пять лет назад я мог так ее… короче, не встала бы потом, а теперь наблюдаю каких-то уродов из соседнего дома, которые на чай заходят. Подумаешь, отхватил одному из них два пальца. У него их еще восемь, сука! А у нее этих уродов и подавно еще восемьдесят восемь!
– Ага, – протягиваю я, рассматривая Рона.
Он сжимает банку, корчится и бубнит, игнорируя меня.
– Давно он? – спрашиваю я, отправляясь делать себе кофе.
– С ночи, кажется, – отвечает Ричард. – Увидел тебя с Ингой.
Я торможу.
Твою мать…
– Рон, не знаю, что конкретно ты видел, – начинаю я, но замолкаю и оборачиваюсь, услышав шаги за спиной.
Да господи! Инга появляется прямо в самые «удачные» моменты.
– Что с вами, ребята? – улыбается она. – Вы словно монстра увидели. Я с утра не модель международного класса, но и не настолько плоха.
Я, увы, проглатываю язык.
– Развлеклась? – с убийственной интонацией произносит Рон.
– Рон, все не так, как ты думаешь, – вмешиваюсь я, останавливаясь между Ингой и размякшим на диване Роном.
– Ну что ты, – бормочет он, вусмерть пьяный. – Вы ведь оба пышете верностью. Она с твоим другом спала, а ты на Сару слюни распустил и сразу прискакал, вывалив член из штанов. Будто стоило ожидать чего-то другого.
– Что происходит? – недоумевает Инга.
– Рон узнал и… в бешенстве, – отвечаю я Инге.
Рон швыряет банку в чертыхающегося Ричарда, закатывает рукава и орет:
– Ты за это ответишь, Рекс!
– Что узнал? – с натуральным удивлением спрашивает Инга. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Рон, в чем дело?
Она касается его локтя, но Рон отстраняется, будто ладони Инги ядовиты.
– Поиздеваться надо мной вздумала? – продолжает он кричать.
Мои брови выгибаются от шока, ибо кажется, что Рон сейчас расплачется. Его лицо багровое, как перец чили. И что с Ингой? Она выглядит ошеломленной. Не могла же она думать, что Рон, узнав о нашем поцелуе, никак не отреагирует? Бессмыслица. Хотя я надеялся, что он просто не узнает.
Да и нечего там узнавать!
Я остановил Ингу. Сначала ответил, да, но потом остановил… когда она спустила с меня штаны и приступила… гхм… к более активным действиям.
– Да как ты могла? – Рон кричит и пинает мебель.
Особенно достается новому кофейному столу. Рон разламывает его так, что щепки летят, а Сара этот деревянный стол только недавно купила. Мы ведь разбили прошлый стеклянный. Тоже с Роном, ага.
– О чем ты? Что я сделала? Что вы несете? – в ужасе щебечет Инга.
– За имбецила меня держишь? – продолжает выть Рон. – Думаешь, можешь переспать с бывшим, а потом прийти и сказать, что это мне приснилось?
– Что?!
Инга открывает рот.
– Стой, – на меня накатывает волна странных подозрений. – Ини, ты помнишь, что было ночью?
– Вы рехнулись?! Я плохо себя чувствовала и ушла спать. К тебе, Рон, заходить не стала, потому что было поздно.
Мы с Роном переглядываемся, не понимая ситуации. Учитывая, что Рон пьяный, он в принципе не понимает, даже кто он. А я пытаюсь сообразить. Инга память потеряла? Или что-то с моей головой? Нет же, Рон видел нас. Возможно, шел к себе и заглянул в комнату, а там мы целуемся. Дальше – разбитое сердце и тонны пива. Тогда что происходит?
Я вспоминаю, что не видел… Илария.
* * *
– Помилуйте боги, что за хрень? – взмаливаюсь я, когда вхожу в комнату Илария.
Его здесь нет. Зато есть та, кто точно осталась внизу успокаивать Рона – Инга!
Вторая Инга!
– Рекс? – подлетает лже-Инга с пуфика у трельяжа. – Извини, я тебя не заметила.
– Ты кто?!
– В смысле? – мягко уточняет она, поправляя длинный черный халат. – Ты заболел?
– Не ломай комедию! – в истерике отвечаю я теми же словами, что недавно произносила она сама. – Инга в гостиной собирает Рона по частям, на которые он развалился.
Лже-Инга обнимает себя и опускает глаза. Я окончательно убеждаюсь, кто это, потому что выражение лица мне знакомо.
– Как ты могла? – продолжаю я, запинаясь от шока. – Как могла так поступить? Тебе совершенно плевать на то, что я не хотел этого? Господи, как хорошо, что я тебя остановил!
– О, отлично! – В комнату залетает Ричард, приземляется на стол и прыгает на месте, восхищаясь происходящим: – Теперь у нас две Инги! Возрадуйтесь, братья, вселенная разрешила конфликт! Теперь на каждого есть Инга.
Я подхожу и вцепляюсь в красные перья Ричарда, а потом выкидываю его, пищащего и ругающегося, в коридор, захлопываю дверь.
– Объяснись! – кричу я. – Как ты могла?
Лже-Инга сглатывает, достает из кармана флакон голубой жижи и выпивает. Кожа ее бурлит, трансформируясь в кожу Илария, черные волосы светлеют, рост вытягивается, а глаза зеленеют.
– Пусть Алиса покажется! –
