Кстати, она еще и одежду сменила сообразно сезону. Пропала шапка с надписью New York, ей на смену пришли солнцезащитные очочки в розовой оправе, придерживающие волосы на лбу, а на ногах вместо сапожек красовались кроссовки с розовыми же шнурочками.
И еще — глаза. Я сразу как-то не смекнул, но ушла из них чернота, которая так напугала меня в первый раз. То ли мимикрирует мара, то ли еще что…
«Жжж», — крутанулся в маленьких пальчиках спиннер.
— Славная штука, ведьмак, — сообщила нежить, карабкаясь на табурет. — Удобная. Время коротать хорошо. Спасибо, что подарил.
— Да не вопрос, — отозвался я. — Лишь бы тебе в радость.
— А это кто? — Мара уставилась на Викторию. — Подружка твоя? Зря. В ней хоть сила и есть, но она из людей. Ничего у вас не выйдет. Многие из ваших пробовали, только толку — чуть. Либо ты ее погубишь, либо она сама от тебя уйдет. Ваш век длиннее людского, она старухой станет, а тебя даже седина еще не тронет.
— Какие невеселые перспективы, — поморщился я. — Но это в любом случае наши дела.
— Ваши, — с готовностью согласилась мара. — Так и есть. И говорить о них нечего. А вот что с нашими делами, с твоими и моими? Клятва прозвучала, время идет, я жду.
— Слово ведьмака нерушимо, — с достоинством произнес я. — Для того и позвал. Я готов отдать тебе человека.
— На потерзать? — сразу же уточнила мара. — Или?
— Или, — твердо сказал я. — И тело, и душу. Хотя тело тебе, конечно, без надобности, но тоже можешь забрать.
— Ты же понимаешь, ведьмак, что лишаешь этого человека посмертия? — уточнила мара. — Одно дело — пить ночные страхи того, на кого ты меня навел, и совсем другое — то, что сейчас предложено.
Вот ведь зараза какая. Все верно просчитала, поняла, чего ради сюда Виктория пришла, и теперь на нее давит, чтобы вызвать эмоции, за которые можно уцепиться. Мара — она как клещ, ей главное впиться, а дальше — дело техники. Причем она знает, что мне прекрасно известны все нюансы таких сделок. Нет там никакой разницы, что так дело грязное, что эдак. И будь я человеком, за подобные штуки пришлось бы, наверное, отвечать где-то там, за жизненным пределом. Потом, когда помру. А может, и раньше. Та же мара после припрется во сне и начнет стращать, показывая последствия договора с ней, чтобы до кучи твою душу тоже к рукам прибрать. Ну или что там у нее на самом деле? Щупальца, ложноножки…
Только вот с ведьмака взятки гладки, я это в книге еще когда прочел. Обычная сделка двух обитателей Ночи. Один делает, второй платит. Вот и все. Главное — условия сделки соблюдать, потому как покон есть покон. Слово дадено, слово исполнено.
Виктория встала с табурета, хотела что-то сказать — и не смогла. Она еще пару раз открыла и закрыла рот — тот же результат.
Оно и понятно — зелье немоты именно такой эффект и вызывает. Еще минут с пятнадцать она будет точно как золотая рыбка — дышать может, глазами хлопать — тоже, даже кое-какие желания исполнять, но вот в беседу вступить не получится.
И очень хорошо, а то она таких дел наворотить может, что волосы дыбом встанут. Она ведь для чего ко мне напросилась? Чтобы на себя принять ответственность за то, что я сейчас делаю. Чтобы на мне этого долга перед марой и мировым разумом не висело. Вот такая она, эта самая Виктория. Хочет быть честной и передо мной, и с самой собой, чем выгодно отличается от своих коллег. Может, еще и поэтому я решил ей помочь.
Только фиг ей, не люблю я подобной жертвенности. Ведь сожрет ее мара и не подавится. Само собой, ей только в радость еще на одну людскую душу присесть, к ней присосаться и вытянуть, как газировку из стакана через трубочку. Так что обойдутся, причем обе сразу. Все будет так, как я захочу.
Кстати, я думал о том, чтобы ей на самом деле защитное зелье дать, но не стал. Зачем? Здесь ее мара тронуть не посмеет, она моя гостья, покон не велит. Ну а я сам — под защитой Мораны. Если она хочет рискнуть и устроить праздник непослушания — флаг ей в руки.
Виктория тем временем поняла, что к чему, зло глянула на меня, уселась обратно на табурет, скрестила руки на груди и опустила глаза в пол.
— Чего это она? — чуть расстроенно уточнила мара, потыкав пальчиком, на котором тускло блеснуло простенькое латунное колечко, в сторону девушки. — А?
— Да пока тебя ждали, в «Крокодила» играли, — пояснил я. — Чтобы время убить. Вот она и догадалась наконец, что за слово я загадал, только сказать не может. Немая она. От рождения.
— Не знаю такой игры. — Мара снова крутанула спиннер и даже язык чуть высунула, глядя на полоску стремительно вращающихся лопастей. — Зело забавно! Так что, ведьмак? Какое твое последнее слово?
Виктория стала ей неинтересна, это было заметно невооруженным глазом.
— Такое же, как первое, — пожал плечами я. — Я отдам тебе душу одного человека. Она будет твоей, делай с ней то, что захочешь. Но условие — она должна хорошенько помучиться. Так, чтобы ей каждый миг вечностью казался.
После этих слов я вопросительно глянул на Викторию, чтобы уточнить — не передумала ли она. Женщины — существа переменчивые, никогда не знаешь, что им в голову придет.
Но нет, ничего не изменилось, только скулы на красивом точеном лице девушки чуть сильнее обозначились. То ли от эмоций, то ли от злости на меня.
— Хорошо, — облизнула губы розовым язычком мара. — Давай вещь этого человека, и я пойду. Ночь только началась, не хочу терять времени. Светает сейчас рано, а мне Ярилино око не по нраву. И я ему — тоже.
Виктория засунула руку в чуть оттопыренный карман своего приталенного пиджачка, отчего золотой кулон-капелька, висящий на ее груди, мотнулся из стороны в сторону, достала оттуда свернутый в кругляш галстук и хотела было передать его маре, но я успел раньше и перехватил его.
Ого, «Стефано Риччи». И, похоже, настоящий, в смысле, хенд мейд. Насколько я знаю, они в год всего штук триста галстуков выпускают, потому стоит каждый из них будь здоров сколько. Ну а уж потом безвестные китайцы к процессу подключаются, только оригинальную вещь с подделкой не перепутаешь никогда.
— Погоди, родная, — ласково произнес я. — Давай сначала уладим кое-какие формальности.
— Что тут улаживать? — передернула узенькими плечиками мара. — Ты даешь мне эту вещицу, на том и расстанемся.
— Только перед этим кое-что надо произнести, — подсказал я. — Дескать, твой долг… Ну ты же в курсе?
— Да-да, — недовольно насупилась девчушка. — Ведьмак, твой долг полностью погашен и с сего момента закрыт. Ни ты мне, ни я тебе больше ничем не обязаны.
— Услышано и запомнено, — тут же отозвался Вавила Силыч.
— Лови. — Я бросил галстук маре. — Не задерживаю. И помни о моем условии насчет страданий и терзаний.
— Это уж не сомневайся, — хихикнула мара. — Тем и пробавляемся. Да, может, ему чего передать?
— Ну-у-у… — Я глянул на Викторию, причем с изрядным сомнением. Ее имя я маре называть не хотел категорически, но при этом в каком-то смысле музыку все же заказывала она.
Виктория все поняла, мигом достала из сумочки телефон и набрала в текстовом поле сообщений имя «Герман».
— Привет от Германа передай, — попросил я, глянув на экран. — Он поймет.
Черт, почти как перевод с карты на карту. «Вы желаете добавить СМС?» Забавно.
— Сделаю, — деловито пообещала мара, болтая ножками в гольфиках и ладно сидящих кроссовках. — До встречи, ведьмак.
— Лучше уж прощай, — выразил свое пожелание я без особой щепетильности.
— Э нет, — заливисто расхохоталась девчушка. — Мы с тобой теперь одной веревочкой повязаны прочно, не разорвешь. Где ты — там смерть. Где смерть — там я.
Мара спрыгнула с табуретки, помахала нам ладошкой и вышла за дверь. Еще пара секунд, и ее шажочки стихли в глубине коридора.
— Ушла? — скрипнула дверца, за которой стояло мусорное ведро и таились водопроводные трубы, из-за нее показалась голова Родьки. — Хорошо! Не люблю я их племя.
— Вылезай уже, — брюзгливо велел подъездный. — Храбрец. Александр, я тебе, вестимо, никто, учить жизни права не имею, но скажи мне — ты сам-то понял, что сделал? Ты ж ей живую душу отдал!
