– Так на кой он нам такой сдался? Пусть сам дальше старается. Нам-то что? Не справится… значит, жить ему червем.
– Он не сможет. – тут же ответил я. – Просто не сможет. Сдохнет.
– Почему?
– Такие, как он, не умеют просить. – медленно произнес Баск.
– Верно. – подтвердил я. – Ты, Баск, такой же. У тебя, по сути, все причины вытянуть дрожащую руку и начать просить милостыню на перекрестках. Потому что ты слеп. Но ты не стал просить милостыню. Ты предпочел выучить чертову карту коридоров, высчитать шаги, запомнить все тропы смерти и вызубрить приходящее и уходящее время сумрака.
– Несколько раз мне приходилось просить о помощи. В начале. Когда часто терялся в коридорах.
– А он не сможет. – ткнул я большим пальцем через плечо. – Потеряй он последнюю конечность… это смерть. Думаю, до ампутации даже не дойдет – он сам себя кончит, едва к нему подойдет группа, получившая задание на доставку зомби в медблок. Все лучше, чем медленно подыхать от голода и жажды.
На следующем витке патлатый зомби сам подал голос:
– Вы боевая группа?
– Ага. – кивнул я.
– Орки?
– Полурослики.
– А я зомбак безногий.
– Эй, – оборвал я его. – сам вижу. Раз предложил – значит, у меня есть свои резоны. Я починю тебя.
– Починит он. – проворчал зомби. – Ха… а в обмен что? Тебе нужны бойцы? Или солдаты? Разницу улавливаешь, убийца тролля?
– С чего ты взял, что тролля убил я? Сказал кто?
– Догадался. Ошибся?
– Нет. Не ошибся.
– А по бойцам и солдатам что?
– Разницу улавливаю. Мне нужны и бойцы, и солдаты.
Мы начали удаляться. Как я и ожидал, зомби не стал просить нас придержать шаг. Не стал и пытаться догнать нас на новоприобретённых колесах. По вполне разумной причине – не так легко управлять этим хлипким средством при помощи всего одной руки. Куда разумней дождаться нашего возвращения и не тратить силы впустую.
Еще один виток…
– У меня всегда были проблемы с подчинением… – признался зомби, не глядя на меня. Единственный глаз он не сводил с пошатывающегося гоблина, бредущего прочь. Одной рукой стонущий гоблин держался за голову, другой за задницу. Спросить бы его сейчас – где больнее? Но мне плевать на его ощущения.
Но кое-что мне все же интересно.
– Эй! Костежопый! Обернись!
Приказ был услышан и выполнен. Перекошенный гоблин медленно повернулся. Испуганно глянул на меня, скорчив при этом донельзя страдальческую рожу. Часть лица уже посинела, а скоро и почернеет. Что ж… он полностью заслужил свои муки.
– Ты гоблин?
– Да… – отвечает с нескрываемым испугом, губы кривятся в жалкой улыбке.
– Имя?
– Две тройки пять. Не бейте меня больше. Это же ты меня? Сзади… ой… я не про то, что это подло бить сзади, просто…
– Заткнись.
– …
– Две тройки пять… ты тупой и злобный. Мыслишь просто, мудрость тебя не посещает.
– Как скажешь… может, и так…
– Но ведь инстинкт самосохранения у тебя есть. Зачем издеваться над безногим зомби, если однажды и ты может превратиться в такого же ампутанта, ползающего в грязи. Зачем?
– Да я так только с ним! – рука оторвалась от задницы, обвинительно указала на безногого зомби. – С ним только так! И не я один! Он всех задирает! И реально у него получилось – задрал всех окончательно! Злобная хриплая нежить! Идешь поешь – а он тебе кричит заткнуться. Задел его случайно – и получил удар в колено! А бить этот ушлепок умеет! Он мне раз врезал – я хромал три дня! Чего его жалеете? Он проблемный! А тележку – все равно у него ее заберут! А может, заодно еще раз пару пальцев ему сломают.
– Кто? – удивился я, прерывая шаг.
Говорили мы громко. Это еще мягко сказано. Мы орали – между нами сейчас шагов двадцать пять. Бросив пару слов Баску, снова глянул на гоблина:
– Кто еще раз сломает ему пальцы?
– Не твое дело! – буркнул безногий зомби, но уже без прежней агрессивности.
– Хотя, может, и не заберут тележку. – увидев зажатую в руке Баска бутылку с водой, гоблин опасливо подступил ближе. – А покрепче ничего нет? Голова раскалывается… а челюсть… м-м-м…
– Я думал, у тебя челюсть сломана. – признался я и сказал Баску еще пару тихих слов. Он снова полез в рюкзак.
– Не. Она у меня просто легко вывихивается после одной драки. Чуть ткнул – и она ушла. Но и вставляется легко. Хотя, может, и треснула… и пара зубов шатается. А тележку вернете?
– На кой она тебе?
– В хозяйстве пригодится.
– Ну да. Так кто ему пальцы ломал?
– Да ясно кто – Сопли!
– Бригада Солнечное Пламя?
– Они самые! О! Вот это дело! – гоблин зажал бутылку подмышкой и бережно принял у Баска до краев полную стопку.
Даже спрашивать не буду, как он разжился стопкой. Хлопнув самогона, гоблин взбодрился, но тут же охнул, его шатнуло, он зажал рот руками, борясь с рвотой. Сотрясение мозга. У него все же есть мозг? Я думал, в его черепе пульсирующий злобой комок слизи.
– Я тут посижу. – вздохнул гоблин. – Налейте еще, а? Мне ж еще наверх подниматься и задание сдавать. А я идти не могу…
– Не дави на жалость. – предупредил я. – Таких, как ты, не перевариваю.
– Да он сам виноват!
– Плевать. Если он реально виноват, не дает спокойно жить, если не прекращает и заслуживает кары – убей! – глянув на сжавшегося мужика, я повторил: – Убей. Быстро и по возможности безболезненно.
– Ты чего?
– Говорю, как есть.
– Я просто хотел чуть наказать его.
– Ты издевался и получал удовольствие. Но мне плевать. Учить тебя жизни не собираюсь. За что с ним так поступили бойцы Соплей? Сломать пальцы на единственной руке…
– Потому что он их достал! Слышал бы ты, как он крыл каждого, на ком желтая эмблема – видел такие?
– Видел.
– Стоит ему увидеть такую – и начинает орать. Я таких ругательств и не слышал никогда. Налейте, а?
– Держи.
Булькнув, доза самогона провалилась в желудок гоблина, и тот, позабыв про боль и слабость, ткнул пальцем в сидящего под пятнадцатой опорной безного зомби и заорал:
– Он злобный никчемный недоносок, доставший уже всех в этой части Окраины! И ведь не уходит, сука! Остается рядом с этой частью двадцать девятого магистрального и постоянно цепляется к Соплям. Он мазохист! Я серьезно! Это долбанный мазохист, получающий удовольствие, когда его пинают по бокам и зубам! Я сам видел, как трое парней месили его в углу, а он хрипло орал и бил в ответ! Безногий и однорукий – против трех орков-амбалов! Его чудом не убили! Но он сам виноват! Я там был и все видел. Они просто шли мимо. А он сполз со стенного выступа и начал поливать их грязью! Как ему пальцы сломали, лично не видел, но слышал, что он хорошенько прошелся матом по проходящему мимо звену Соплей. И мужики просто не выдержали. Понимаете? Он без ног, без рук, поэтому его стараются терпеть, даже мы спускали ему многое. Но в этот раз, видно, попал он им под хреновое настроение… и пока трое держали его, четвертый сломал ему пальцы на руке.
– Трое держали, а четвертый ломал пальцы на единственной руке. – повторил я, чуть сбавляя шаг, чтобы шатающийся гоблин мог держаться наравне. – Баск. Плесни ему еще стопку.
– Баск! Плесни мне еще стопку, слепой бармен судьбы!
Сто грамм самогона плюс ушибленная голова… гоблина уже перекосило, и процесс только набирал обороты.
– А что? – подступил он ко мне. – Разве несправедливо? Ты долго терпеть сможешь мудака, что постоянно кроет тебя матом? Я его один раз задел – случайно! А он мне колено отбил, и с того дня постоянно ублюдком, ушлепком и никчемным называет. Я не человек, что ли?
– Ты гоблин. – ответил я. – Но глубину поставленного тобой этического вопроса понял.
– А? Да плевать. Не объясняй. За мое здоровье. А вам – сдохнуть!
О… вот теперь пьяного гоблина понесло по полной программе. Истинных эмоций уже не скрывает. Но я не в обиде – сначала дал ему коленом по виску, пнул по челюсти и руке, а теперь еще вопросы задаю.
– Трое держали, а четвертый ломал пальцы. – снова повторил я. – Однорукому безногому одноглазому зомби сломали пальцы на единственной кормящей и передвигающей его конечности. Какое удивительно справедливое наказание…
