что это — защита. Если они будут искренне пропускать через душу каждый инфоповод, то работать не смогут. У страшников — то же самое. Так что мы всем несчастным честно сочувствуем. Но где-то очень в глубине бронированной души.
— Приехали! Айда пить чай и писать отчёты!
Глава 24
Экзамен на профпригодность
— По реке плывёт мертвец из села Кукуева. Ну и пусть себе плывёт, мертвечина х… кх-кх… кха! — потомственный аристократ князь Юрий Григорьевич Ромодановский закашлялся, не допев частушку, зло сплюнул. — Сматывай удочки, Саня, и готовься-ка ты к бою. Накрылась наша рыбалка.
— А что сразу «накрылась»-то? — возразил полковник Азаров, невозмутимо вываживая из окских вод щуку килограмма на три. — Юрик, ты что, одного мертвяка не победишь?
— Одного-то — даже вставать не стану. И десяток. Для двух десятков предстоит уже напрячься. Но тут их плывёт полсотни минимум, так что придётся попотеть, дружище. Перевербовывать чужих всегда труднее, чем своих поднимать. Знать бы ещё, насколько качественно Радзивиллы их сделали…
— Уверен, что Радзивиллы?
— Процентов на девяносто восемь. По одному оставлю на то, что Чанышевы со скуки бесятся, ну и на залётного иностранца. Но это бред — Радзивиллы по мою душу пришли. Видимо, Фёдор наш Иоаннович глаголом их сердца не прожёг. Эх, а по жопе опять мне получать, несправедливо! Но ладно, они уже близко.
— Уже жарить? — деловито поинтересовался полковник.
— Погоди пока, грей ладошки. Попробуем по-хорошему. А не черного солнышка холодом… — князь прочёл заклинание переподчинения, но на выбирающихся на берег чужих мертвецов это не произвело ни малейшего впечатления. — Совсем скверно, Сань. Можешь начинать — бей по тем, кто уже на твёрдой земле.
Ромодановский запустил руку в карман, достал пригоршню перстней, принялся унизывать ими пальцы.
— А ты говорил, артефакты на рыбалку брать неспортивно, — ворчал князь. — Вишь, пригодятся теперь.
— На артефакты надейся, а подмогу вызывай, — философски заметил Азаров, снял с пояса ракетницу и выстрелил в сторону усадьбы ракетой с красным дымным шлейфом. — Ну, погреемся, — и, отбросив разряженную сигналку, старый гусар приголубил огненным шаром первого мертвеца.
Когда Шаптрахор и пятеро азаровских гусар примчались на берег, невредимые пока старики бились вовсю. Больше двух десятков нападавших валялись мертвым грузом на песке. но из воды лезли всё новые.
— Всех убью! — радостно прорычал урук, извлекая из ножен кард.
Полчаса спустя победители покидали покрытый слоем пепла пляж. Князя Шаптрахор как мог деликатно поддерживал под руку: старый некромант выложился по полной, и едва ноги переставлял. Полковник Азаров, казалось, обладал неисчерпаемым запасом энергии.
— Главное, что? — многозначительно воздев палец к небу, вещал гусар. — Главное, что рыбы наловить успели, и не потеряли улов! Я сейчас сварю нам всем уху по-архиерейски. Вещь! Ум отъешь! Делается очень просто. Берём хорошую курочку…
* * *
Третьекурсница Аделаида Потоцкая, так уж вышло, засиделась в гостях у четверокурсника Андрея Матвеева. Сперва горячо спорили о тонкостях поэзии, сравнивали Пушкина с авалонским лордом Рутвениолем — не в пользу последнего, разумеется, и всё это под недорогое, но вкусное сан-себастьянское красное, потом пошли в спальню смотреть арауканские ковры — короче, за час до рассвета, когда всё общежитие Воронежского полимагического колледжа было погружено в здоровый сон, Аделаида мышкой выскочила из комнаты и юркнула на лестницу: предстояло незамеченной пробраться с третьего этажа, где гостевала, к себе на четвёртый. И на самой площадке четвёртого этажа… Там кто-то был! Обмакнув кисть в банку с красной краской, корявыми буквами незнакомец заканчивал выводить на стене слово «MEST'!» Потоцкая тихонько сделала один шажок назад, другой, но он то ли услышал её, то ли просто так совпало — и повернул голову. Из-под капюшона дешевой куртки на неё смотрело мёртвое лицо.
Истошный женский визг сработал не хуже любого будильника. Макс и Аня сели в постели одновременно.
— Что?..
Визг не затихал, но определённо отдалялся.
— Я посмотрю, — Макс вскочил, подбежал к двери, замер на пару секунд, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. — Знаешь что, Нюшк, лезь-ка ты под кровать.
— Но…
— Не обсуждается! — отрезал князь Курбский, принимая облик черного урука. — Пойду давить кишки наружу! Лок-тар-огар! — и, рывком распахнув дверь, тут же снес двоих нападавших. Но их было много.
— Давно пора было сообразить: где студенты — там прибыль, — назидательно бухтел гоблин Петя.
— С хрена ли там прибыль? — оскалился чёрный урук Бурнаш, кативший массивную черную тележку с белой дланью на борту.
— Они же вечно голодные! — торжествующе провозгласил Петя.
— У тебя точно гулбаш вместо мозга! Ты не думал, почему они голодные?
— Нет, — растерялся гоблин, почесывая задницу. — Может… может они есть не успевают? А тут мы такие: хоба!
— Идиот, — констатировал напарник. — У них тупо нет денег, понимаешь?
— Скаи, Бурнаш. Так не бывает. И даже если так, мы им тащим не шаурму, а сосиски в тесте, они куда дешевле…
— Ты уверен, что это общага? — подозрительно спросил урук. — Что-то там шумновато для раннего часа.
Из здания донесся женский визг, потом какой-то шум.
— Точно она, — осклабился гоблин. — Нищие они там или нет, а настоящие студенты бузят круглосуточно. Это акциона! — он поднял заскорузлый палец.
Рядом не оказалось никого, кто объяснил бы неунывающему гоблину правописание и значение слова «аксиома», зато из глубин здания послышалось родное «Лок-тар-огар!».
— Наши бьют, — Бурнаш остановился как вкопанный и принялся стаскивать ордынский фартук. — Здесь будь, я скоро. Держись, брат, уже иду!
* * *
Одной из своих бед Инна полагала отсутствие необходимости спать: делать по ночам ей было нечего. Сеньоры, конечно, до позднего часа обсуждали всякие служебные дела и даже читали газеты, а потом снова обсуждали, но после занялись тем делом, для которого присутствие постороннего, в том числе маленькой домовой, весьма нежелательно, и ей пришлось отправиться на поиск занятия.
Вопреки расхожему мнению, к домашней работе домовая Инна Шалунишка (в прошлом — Иньес Декарада) склонности не испытывала вовсе.
От нечего делать она принялась шалить. Наловила пару десятков мышей, щедро опрыскала их настойкой валерьевой травы и выпустила во двор, на радость котам. Когда началось веселье, шалунья прокралась в курятник, и побрызгала еще и там. Поднявшегося гвалта хватило на несколько часов. Сеньоры, по счастью, не
