Отказаться от еды? Тоже не вариант. Если я хочу выбраться из закручивающейся вокруг меня песчаной воронки, то должен действовать. А для действия нужна энергия, кою могу получить только из еды. Тут не удастся сэкономить ни единого сола.
Как заработать хотя бы сол? Да никак.
Мимо тек и тек людской поток. Пытаться кого-то остановить дежурным «Извините» или «Вы не могли бы» бесполезно. Надо спрашивать сразу в лоб. Не вставая, повысил голос и бросил в толпу:
– Я новичок. Задание только начал, но не выполнил. Мне хотя бы сол за него заплатят?
Через секунду получил кучу ответов. Не уверен, ибо не помню, но кажется, что столько одновременных «нет» я не слышал еще ни разу в жизни. И в прискорбно большом количестве этих «нет» звучала злорадность. Зато можно быть уверенным в их правдивости. Даже сола получить не удастся.
– А туалеты платные?
И снова немало «нет». На этот раз злорадности нет. И ответов куда меньше прошлого раза.
Все логично – кто будет платить сол за посещение туалета, если можно это сделать бесплатно в любом укромном уголке? И здравствуй ужасная антисанитария…
Люди вдруг сначала ускорились, уходя с центра ближе к стенам, потом наоборот замедлились. Не успел я удивиться такому сбою в жизненном ритме, как послышался знакомый, но более короткий гудок. Вот теперь все ясно. Обеденное время. Повсюду открывались проходы к креслам. Люди устало опускались на металлические ложа и двери закрывались.
Сложноватая система для простой выдачи стакана воды и кубика с питательными веществами. Это с одной стороны. А с другой – у системы всегда полный доступ к телу усевшегося и полный контроль над ним. Да еще и происходит все за закрытыми дверями.
Интересно, здесь бунты бывают? А если да – то сколько минут они длятся? Система контролирует самое главное – еду, воду, медикаменты. Прекрати я получать иммунодепрессанты – как быстро я сдохну оттого, что мой организм примется отторгать чуждое ему дряблое мясо? Обезболивающие, душевые кабины.
Нет. В этом месте не бывает мятежей. Здесь с испугом смотрят на потолок. С таким испугом в давние темные времена люди глядели в небеса – обитель гневных божеств, могущих в любой момент покарать грешника.
Попытался встать. И не смог – ноги как в желе превратились. Удивленно потыкал пальцем вялую плоть бедер, помассировал голени, покрутил стопами, разгоняя кровь. Вы чего удумали, макаронины? Жрать не хотите, что ли? Может и укольчик бодрящий шибанут! А ну подъем!
Уж не знаю, что помогло – массаж или соблазн укольчика – но встать я сумел и, шатаясь, поплелся к ближайшей нише. То-то система удивится, если я вдруг не смогу встать с решетчатого ложа…
Удивительно, но вода была подслащена. Пить приятно. И выпил я все до капли. Видел у нескольких здешних кое-какие емкости на поясах и в руках. Нет, не ведра. Раздутые пластиковые бутылки по большей части. Каждая литра на два. Мне бы такую – не слишком ведь умно три раза в день вливать в себя по литру воды.
Часть воды удержал во рту, запихнул туда желтоватый кубик. Секунда… другая… и кубик исчез. По языку растекался, судя по насыщенному вкусу, говяжий бульон. Сделав пару жевательных движений, проглотил. Вот и пообедал. С намеком распахнулась дверь – свободен.
– Задание выполнить не смогу – не выдержал я и поведал потолку горькую правду.
Потолок остался бесстрастен. Сползя с кресла, выбрался в коридор и… вернулся на лавку. А что мне еще делать? Ноги не ходят, руки не работают, из груди рвутся мощные зевки. А на скамейке немало вытянувшихся и замерших доходяг вроде меня. Улегшись на правый бок, закрыл глаза и тут же заснул. Даже не по собственном желанию. Сознание отключилось благодаря неслышимому, незримому, но жесткому приказу уставшего организма…
Проснулся через четыре часа. И проснулся от жажды. Да какого же черта? За сегодня я влил в себя два литра воды – день еще не кончился, еле подошел к семнадцати часам. Ни разу не сходил в туалет. Не потел. Откуда такое обезвоживание? Я будто пыльная губка, пролежавшая лет сорок на полке в кладовке, после чего ко мне пришили четыре безвольные нитки и бросили в работу – забыв при этом смочить!
Голова снова тяжелая, внутри черепа пока едва слышные отголоски подступающей боли. Провел по лицу ладонью – правой, само собой, левую руку уже на автомате не использую – глянул на пальцы. Подержал ладонь перед глазами, покрутил задумчиво. Пальцы определенно стали чуть толще и порозовели. Я потихоньку оживаю. Усевшись, неспешно провел оценку своего состояния. Покрутил плечами и шеей, постукал челюстью, поводил глазами, потянулся, напряг по очереди конечности.
Что ж. Вот первая позитивная новость – вода, витамины, питание и трехчасовой сон отлично помогли мне. Исчезло множество глубинных болей в плоти и костях. Почти прекратился зуд в опоясывающих конечности шрамах. Челюсть не щелкает как у пластикового клоуна. Внутри тела было тихо. Ничего там больше не скрипело – и это отличная новость! При каждом таком скрипе мне начинало казаться, что мои сердце и печень сделаны из полиэтилена и дешевых сортов древесины.
Чего не хватает?
Тут все очевидно – не хватает еще воды, еды, ударной дозы витаминов, разумных физических нагрузок и сна.
Вода…
Глянул влево. Рядом со мной сидел худой как щепка мужик. Длинные волосы, густая борода закрыла лицо по скулы, где-то в этих зарослях поблескивают глаза. Ноги скрещены, между желтоватых бедер зажата пузатая пластиковая бутылка с обмотанной вокруг горлышка тряпичной лямкой. Бутылку бережно прикрывают разноцветные руки – белая и черная. Первая достаточно сильная на вид, жилистая. Черная же немного отстает. С чем мужику не повезло, так это со спиной – я со своего места отчетливо вижу, что у него с позвоночником серьезные нелады. У него хребет чуть ли не зигзагом идет…
А моя поясница? Побаливает. Сначала забыл про нее. А стоило изогнуться – и со злой радостью она тут же дала о себе знать.
– Привет, соседям – сказал я – Как спалось?
– Воду не дам. Ни глотка – ответ быстрый, злой, мужик подался вперед, накрывая заветную бутылку всем телом. Стал похож на самурая воткнувшего себе в живот полосу заточенного металла.
Кто такой самурай? Рыцарь из Японии? Что такое Япония? Почему я вижу картинку встающего над морем солнца?
– Мне нужен глоток воды.
– Не дам! И даже не пытайся – я сильнее!
«Зато трусливей» – мысленно заметил я.
– Один большой глоток воды – размеренно сказал я – Он мне нужен. Здесь появился сегодня утром. Обезвоживание меня просто калечит. Один глоток воды мне серьезно поможет.
– Я же сказал – нет! Нет, мужик! Что ты не понимаешь? – мужик зашевелился, начал вставать. Он чуть повернулся, и я увидел его номер – 444. Запоминающаяся цифра.
– Стой – жестко велел я.
И сам удивился – столько стали зазвенело в моем голосе. Проходящая мимо тройка работяг вздрогнула, приостановилась, удивленно глянула друг на друга и снова зашагала дальше. А вот номер 444 остался на месте. Как сверчок приколотый иглой. Еще живой. Но уже беспомощный.
– Слушай, мужик. Мне самому надо. Еле ОРН вытягиваю. Экономлю на всем. Воду почти не покупаю. По глоточку цежу – забубнил 444 – Кому дашь глоток сделать – больше половины выпивают. А то и все. Так разве можно? Не пойдет, мужик. Без обид ладно? Только без обид.
– Успокойся – чуть тише сказал – Посмотри на меня. Эй… посмотри на меня.
Тот с огромной неохотой повернул голову, мелькнул глянул на меня и тут же отвернулся. Что за типичное поведение оленя на капоте?
– Эй… слышишь меня?
– Ну…
– Дай мне в долг один большой глоток воды – размеренно сказал я – Обратно отдам литр воды. Дашь два больших глотка – сколько мне в рот влезет – отдам два литра воды. Я тебя не граблю. Я предлагаю тебе сделку.
– Так и быть – согласился разноцветный.
Согласился слишком быстро. Он даже не вник в мои слова. Просто поддался давлению. Держался насколько хватало его ментальной прочности, но стоило давлению продолжиться – и его тонюсенькая скорлупа брони с жалобным хрустом проломилась под моим натиском. Это блин не победа. Это блин не переговоры и даже не битва умов.
