тогда. — посмотрела она на свою семью. — Артем, будет время — заходи к нам.
— Хорошо. — кивнул ей брат напоследок.
Дорога до её рабочего места, лежала через привычные пятна света и тени. Для большинства местных обывателей, время суток сейчас определялось только часами. Потому что свет, как правило, не выключался.
Девушка быстро пробиралась сквозь узкие места, стараясь не задеть людей и их жилища. Дальше по стене, рядом с закрытой дверью технического хода, тихо хрипел радиоприёмник. Кто-то поймал крошечный островок эфира. Вот только редко оттуда раздавался голос, чаще всего было какое-то шипение и шуршание.
Алиса кивала знакомым, не тратя своего голоса: каждому жесту здесь отвечали аналогично — кивок на кивок, улыбка на улыбку.
Бар, в котором она работала, прятался под лестницей на переход к следующему залу. Когда-то тут был тупик, где встречались влюбленные парочки, а иногда играли музыканты.
Сейчас тут было помещение, сложенное из разного хлама и натянутого брезента. Подняли фанерные стенки и обновили стойку. На стену водрузили полки из разобранных поддонов, на них различные кружки всех мастей и размеров, баночки с чаем, с крупой, с чем-то похожим на сухие ягоды.
В углу стоял кипятильник, а на нём пузатый чайник. Рядом — тройка алюминиевых кастрюль с какой-то тягучей похлебкой. И местная достопримечательность — самовар. С которым работал владелец этого помещения.
Лампочки под лестницей висели в отражателях. Сделаны те были из разрезанных консервных банок. Каждый раз, когда кто-то сверху проходил, те качались из стороны в сторону. Внутри помещения пахло странным варевом, кипятком и похлебкой.
— Привет. — сказал Лёва — высокий бармен, с чудаковатой бородой и заляпанным подобием фартука. Он помешивал что-то в самоваре, иногда подкидывая туда какие-то листья. — Ты опоздала на пять минут.
— Тебе ли об этом говорить? Я задерживаюсь постоянно. — улыбнулась Алиса и протянула руку к тряпке. — У нас опять туго с сахаром? Уже несколько дней без него.
— Нет, сегодня есть. На вечер должно хватить. — Лёва пожал плечами. — Если не будешь сыпать по-дружески.
— Не начинай. — уныло буркнула девушка, и начала протирать стойку.
Она быстро выполнила свою первую задачу, после чего проверила, не течёт ли под чайником, и поправила лист фанеры, на котором мелом было написано: «чай — два жетона, горячее — три жетона, кисель — один жетон». Сама валюта складывалась в жестяную коробку с щелью, которую в конце дня вытряхивали.
Посетители тянулись постоянно, бар в принципе не закрывался. Потому что желающих было много. Тут всегда сидели те, кто возвращался со смены и те, кто приходил с поверхности.
Алиса наливала варево не задумываясь. Брала большой черпак, который метался от самовара к кружкам. Или чайник, летающий туда-сюда.
Кто-то клал жетон, иногда правда просили поменять на маленькие услуги, которые те могли оказать. Бар под лестницей давно перешёл из разряда «где пьют» в разряд «можем договориться».
— Сахар класть? — спрашивала Алиса у женщины с уставшим взглядом.
— Пол-ложки, если не трудно. — отвечала та. Несмотря на то, что её вид оставлял желать лучшего, её лицо все равно было светлым. — Для сына.
Алиса отмеряла пол-ложки, аккуратно, чтобы ни крошки не упало мимо. Сейчас эти гранулы были бесценными.
Над головой сновали тяжелые шаги, лестница вздохнула и издала знакомый глухой звук. Ещё шаги. И бар на секунду будто собрался в комок: каждое заведение знает, когда приходят новые лица.
Трое. Шли треугольником, идеально выдерживая дистанцию так, чтобы не толкаться. Первый — жилистый, с расправленными плечами; второй — в рваной майке, с перетянутым повязкой предплечьем. Третий их компаньон был моложе, взгляд беглый и быстрый, как у тех, кто продумывает заранее варианты побега.
Оружия при них видно не было, по крайней мере, ничего не торчало. Но на манжете у первого блестела тонкая полоска металла, совсем не похожая на украшение.
Они остановились рядом со стойкой.
— Чем угостишь, красавица? — спросил первый, с какой-то сальной улыбочкой. Голос у него был спокойным, но это только на первый взгляд.
— Чай горячий. — сказала Алиса с некоторым раздражением. — Есть кисель. Похлебка. И наше местное изобретение, напиток номер один.
— Три чая. — кивнул парень, не переставая глазами бегать по фигуре девушки. — В один положи сахара. — он показал сложенными пальцами «один», потом добавил, чуть наклонив голову: — Запомнила?
— Да уж сложно тут забыть. — ответила Алиса, и, чтобы не сорваться, поставила три кружки в ряд. Руки работали на чистом автомате, а глаза отмечали особенности этой тройки.
У одного из них, который был с повязкой, та была пропитана чем-то темным. Но свежие подтёки не проступали. Значит, бинт меняли недавно. Второй с каким-то напряжением сжимал кулаки, явно чем-то раздраженный.
Пока девушка наливала кипяток, краем зрения уловила, как самый первый, сально улыбавшийся постоялец, вытащил из кармана угловатую пачку сигарет.
Обычно люди подкуривали от свечек, стоящих в углу, либо кто был побогаче, пользовались зажигалками. Но парень никуда не двинулся. Сигарета толстая, с едва пожухлой бумагой, уже держалась во рту. Большой и указательный палец другой руки встретились друг с другом, после чего раздался легкий щелчок.
На подушечке большого пальца родилось крошечное желтое пламя, как капля тепла. Оно повисело долю секунды, вытянулось в тонкий язычок, и будто работая по памяти, прикоснулось к кончику сигареты.
Бумага взялась огоньком. Он вдохнул. Пламя отступило и исчезло. Остался только ровный тлеющий красный кружок.
— Ого… — выдохнул Лёва и тут же прикусил язык.
На какой-то фокус это похоже не было. Зажигалок и спичек у него не было. Слишком уж правильный язык пламени был над его пальцем. Алиса поймала себя на мысли, что, возможно, те слухи… вовсе не слухи. И от осознания происходящего, по ее спине прошлась легкая дрожь. Но вида она не подавала.
У стойки на мгновение стало тихо. Молодой человек, тот, который зажёг огонь, сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Дым ушёл вверх полоской, потянул к лампочке под банкой.
Он сдвинул жетоны на край стойки, расплатился сразу, не пытаясь торговаться или выпрашивать что-то дополнительно. Второй благодарно кивнул, забирая кружку, и машинально поправил повязку. Третий сел боком, чтобы видеть вход в помещение. Они пили чай, как пьют те, кто давно отучил себя торопиться. Но глаза наблюдали за местностью.
Допивали они в полной тишине, после чего так же, втроем, подошли к барной стойке.
— Красавица, а не подскажешь, кто у вас на станции главный? — очень любезным тоном поинтересовался курящий, и только Алиса увидела, как по его лицу пробежал хищный оскал.
Глава 7
Что ж, разговор с
