секторов, ответственных за безопасность и общественное спокойствие. Затем последовала волна смены кадров и в других секторах, в результате чего к власти в ОКО окончательно пришли нормалы, то есть люди, способности которых сводились к стандартному набору логических императивов, к применению «индукции и дедукции» плюс интуиция. Интраморфы, которых и так почти не встречалось в спецслужбах Геи, были таким образом удалены от властной кухни и защитных функций, что немедленно сказалось на криминогенной обстановке на планете: за неделю перестановок и кадровых перетряхиваний количество преступлений возросло на десять процентов.
К удивлению Горана, его внезапно восстановили в должности, а потом перевели в сектор внутренних расследований, о котором говорил новый претор службы. Правда, не комиссаром, а всего лишь «коброй» – командиром обоймы риска, но и это назначение было весьма кстати, потому что могло послужить прикрытием другого рода деятельности новоиспеченной «кобры» – созданием контрразведки.
Новая должность давала Горану достаточную степень свободы, чтобы он мог передвигаться по системе Сола и за ее пределы без опаски, что это станет известно начальству, хотя регистрация станций метро продолжалась, а охрана их изменилась. Теперь каждый груз, проходящий по сети мгновенного масстранспорта, проверялся, а каждый путешественник обязан был иметь на руках документ, подтверждающий личность и необходимость быстрого перемещения. Это усложнило работу всех служб Геи, однако не снизило числа преступных деяний: по-прежнему исчезали женщины, количество которых уже перевалило за сотню, гибли ученые-физики, экспериментирующие с нагуалями, и пограничники, следящие за Стенками Космориума. Кроме того, наблюдатели в разных уголках космоса передавали на Гею донесения о появлении возле известных со времен Катастрофы объектов – звезды Тины с планетой Тартар, «раздробленной» планеты Чужая, возле Орилоуха – неизвестных космических кораблей, как две капли воды похожих на гигантского «диплодока», обстрелявшего исследовательский центр в системе Сола.
Горан уже не участвовал в расследовании этого загадочного инцидента, но знал, что чужак не сразу ушел на «струну» после своей атаки, а сначала промчался через свободную от нагуалей зону в режиме шпуга, словно располагал картой нагуалей. Локаторы службы наблюдения за пространством вели его и дальше, за границы зоны, но это уж и вовсе казалось фантастикой, потому что сфера свободного пространства с орбитой Геи внутри была окружена скоплениями нагуалей, и лишь самоубийца мог рискнуть войти в это «минное поле» на скорости, почти равной скорости света. И тут выяснился один любопытный факт.
Алекс Бодров, с энтузиазмом принимавший участие в создании контрразведки, признался коллегам, что у него имеется секретная карта эфемерид – трасс за пределы системы Сола, свободных от нагуалей. Эту карту сотни лет с риском для жизни составляли пограничники по заданиям своих командиров, и в настоящий момент по ней можно было дойти до многих звезд в радиусе сотни световых лет от Сола в режиме шпуга или же по «струне» свертки топологии пространства. Ауримма, как выяснилось, тоже принимал участие в создании карты вместе с Бодровым, в обязанности которого входила косморазведка, и успел сделать копию карты, передав фрейм с записью Алексу.
– Может быть, пришельцы тоже имеют такую карту? – предположил Бодров, когда организаторы контрразведки собрались на очередное совещание дома у Горана. – Иначе трудно объяснить их смелость.
– Возможен и другой вариант, – сказал Дивий, выглядевший в своей тоге советника очень внушительно. – У террористов имеются способы лоцирования нагуалей, а то и уничтожения.
– Уровень их техники высок, – скептически покачал головой Горан, – но не достигает уровня Конструктора, а ведь даже он не смог освободить домен от нагуалей. Я анализировал наши возможности и понял, что у нас не так уж и много альтернатив.
– Ты имеешь в виду контрразведку? – уточнил Бодров.
– Я имею в виду человечество. Главной проблемой в ближайшее время, как мне кажется, станет не борьба с Ползучим Террором, а проблема сближения Стенок Космориума.
Дивий с любопытством посмотрел на твердое лицо Горана.
– Кажется, мы смотрим на вещи одинаково. Я тоже пришел к выводу о грядущем коллапсе домена. Кем запущен этот процесс и для чего, мне еще непонятно, но проблема уже видна на горизонте. И какие же альтернативы имеет вид хомо сапиенс?
– «Не держим мы в руке своей ни прошлых, ни грядущих дней», – произнес Горан медленно.
Алекс Бодров озадаченно глянул на него, потом на Дивия, нахмурился:
– Ты не заболел, комиссар?
– Я просто вспомнил стихи древнего поэта[209]. Перспективы же у нас такие. Надо либо уничтожить «колючки» нагуалей, чтобы освободить пространство и звезды, либо ждать, пока они сами испарятся, либо уходить в другие Вселенные, пока не поздно, пока Стенки Космориума не схлопнулись, либо надо искать выход на файверов вроде Габриэля Грехова, а через него – на Конструктора.
Бодров хмыкнул, покосившись на задумчивого землянина. Дивий, не спуская глаз с Милича, пожевал губами.
– Ты неплохо покопался в истории Конструктора, комиссар. Тысячу лет назад наши прадеды пошли именно таким путем. Может быть, и нам стоит перенять их опыт, ибо сближение Стенок имеет великий философский смысл. Как вы должны помнить, Сеятели как-то обмолвились, что человечество не есть цель Конструкторов нашего метагалактического домена, что люди могут, но не должны существовать.
– Должны были появиться Инженеры… – тихо вставил Горан.
– Именно так, мой друг. В связи с этим на сближение Стенок можно взглянуть под другим углом: кто-то запустил процесс очистки домена для новой попытки выращивания расы Инженеров в нашем домене.
– А разве файверы не являются потенциальными кандидатами в Инженеры?
– Файверы – представители пятой волны разума, но вряд ли они претендуют на роль Инженеров. Файверы вообще интересное явление в нашей Метагалактике: не нация, не народность, не этнос. Интегральная раса, смысл возникновения которой совершенно непонятен.
– Вы не встречались с файверами?
– Где они? Разбрелись по свету кто куда. Зато я знаком с несколькими интраморфами, имеющими задатки файверов. Один из них – тот самый юноша-ходок,
