вместе с виноватой улыбкой Шер и ее тёплым взглядом.
— Ну, конечно… — она не договорила. Называть его "хороший мой" в присутствии Хэла было как-то неловко. Шер снова обернулась к спасателю. — Муж моей подружки как-то сказал ей, что, даже, если она уйдёт от него к другому, он все равно будет приходить к ней обедать! — засмеялась она и бросила выразительный взгляд на Ника. — Вот в чём крепость уз, оказывается! И потом… Вы, Хэл, просто не пробовали того, что готовит наш кок — вот кто, действительно, отличный повар! А я… А я сейчас попробую приготовить этих чудесных рыбёшек, и не испортить!
Спасатель рассмеялся.
— Уметь готовить и делать это красиво — разные вещи! Это как уметь рисовать и создавать шедевры. Я привычен к походной кухне, которая сама по себе простая и сытная, но подать её с умением может тоже далеко не всякий. А приходите вечером на шашлык, — он хитро подмигнул Нику. — Мой фирменный шашлык "что попалось"!
— Ты не помнишь, Ник, мы больше никуда не приглашены на этот вечер? — она подложила штурману на тарелку ещё горсть ягод для успевшего подобрать всё вчистую и втихую фрилла.
— Дай подумаю… — штурман тихо хмыкнул. — Наверное, мы вполне можем заглянуть на огонёк между приёмом у королевы Набу и балом у Мандалора…
— А может — ну их? И королеву, и Мандалора? В конце концов, чего мы там не видели? — дрогнули в улыбке губы девушки. — Придётся сегодня им как-нибудь обойтись без нас! Барракуда, мы — ваши. Ну и вашего шашлыка, конечно! — со смехом добавила она и зажмурилась от солнечного зайчика.
— Вот и отлично, — спасатель рассмеялся. — А в следующий раз сами пригласим королеву к нам на шашлык. Что ж. Жду вас вечером. Спасибо за завтрак, это было чудесно, — Хэл поднялся, отряхнул одежду и ушёл в сторону своей стоянки, сопровождаемый собаками.
— И вам спасибо, Хэл! — отозвалась Шер. И только когда в "зелёнке" напоследок мелькнул белоснежный хвост Веги, она вдруг вспомнила, что так и не спросила спасателя о деревьях, лучше всего подходящих для копчения.
"Ну, придётся как всегда — методом тыка", — вздохнула она и поднялась, ухватив рыбин за хвост.
— Не слишком ли уж настойчиво он допытывается, зачем мы в чужом образе? — вполголоса спросила у штурмана девушка, устраиваясь невдалеке, вооружённая ножом и солью.
— Если понял, что не те, за кого себя выдаём, интерес вполне закономерен, — штурман пересадил ящерку себе на плечо и взял нож. — Давай помогу… Я рискну предположить, что он не в ладах с начальством, потому что много на себя берёт и не дружит со служебными инструкциями. Отсюда и желание докопаться. Вдруг мы преступники?
Шер поделилась с ним рыбиной, наградив благодарно-влюблённым взглядом, и продолжила счищать чешую. Да, в каком-то плане они и есть преступники… Даже здесь, даже сейчас, даже если она забыла об этом за два последних таких счастливых дня…
— И просит нас ему доверять? — усмехнулась она, отирая нож от чешуи. — Странное представление о преступниках… Надеюсь, его рвение не зайдёт слишком далеко, и нам не придётся в спешке удирать. Было бы жаль. Он мне понравился… А комлинки так и не работают? — вспомнила она.
— Нет, — покачал головой Ник, уверенными движениями чистя рыбу. — И знаешь что? Я этому рад. По крайней мере, у нас будет целых два дня, когда нас никто не потревожит, что бы там ни случилось. А потом как-нибудь выберемся.
Может, оно и хорошо… А то её, такую беспокойную, всё время тянуло бы узнавать о Лесе, о Бусе, о том, как чувствует себя Дэй после посещения КИК… И останется ли она вообще в экипаже… А тут хочешь, не хочешь, а приходится отрешиться от всего, кроме Ника, этого островка и… этой рыбы. Шер быстро и аккуратно натёрла рыбку изнутри и сверху солью, засыпала её ещё немного и сверху.
Теперь можно было оставить часа на два.
— А ты, я смотрю, рыбачил тоже? — спросила она, кивком показывая на его руки, которые очень ловко управлялись с рыбёшкой. — На Набу?
Штурман улыбнулся.
— Нет. В другом месте… Там мало жителей и много природы. Когда у меня было время, я прилетал туда и жил. Если повезёт — неделями. Питался тем, что находил. И думал, что счастлив.
— Думал? — внимательно взглянула на него Шер.
— Потому что тогда у меня не было тебя, — он продолжал чистить рыбу, но Шер могла ощутить невесомое прикосновение к собственной щеке — словно дотронулись пальцами, мягко и ласково. — Тогда — думал. Теперь — просто счастлив.
Прикосновение было коротким, но таким явственным, словно тёплые пальцы скользнули по щеке… Но словами он тронул ещё сильнее, будто задел струны души, и они теперь звучали так, что невозможно было дышать, не то что говорить. Хотелось молча обнять. Но на плече штурмана дремал фрилл…
Шер тихо вздохнула, улыбнулась и отобрала у штурмана рыбу.
— Надо бы воду проточную поискать, — поднялась она на ноги. — Там, куда мы причалили вечером — сплошной ил.
— Пойдём? — Ник пружинисто встал, придерживая недовольно пискнувшую ящерицу. — Только чур, это летучее зеркальце едет на тебе!
— С удовольствием! — рассмеялась Шер, осторожно подхватывая Радужку с плеча штурмана. Та не захотела разлучаться с ним и упорно цеплялась коготками за ткань куртки.
— Сдаётся мне, что это — девочка! — усмехнулась Шер, приглаживая зеркальные чешуйки ящерки и бережно подсаживая её на своё плечо. Только фриллу больше понравилась ее сине-зелёная коса, более привычная для его понимания. Ее он и облюбовал.
— Скоро на "Случае" я буду себя чувствовать, как дома на Корусанте, — рассмеялась она. — Вернее, как у мамы в клинике… Что, в общем-то, одно и то же…
— Этот, по крайней мере, не пролезет в вентиляцию, и не будет тырить мясо упаковками, — усмехнулся Ник. — А мороженых ягод и фруктов я ему как-нибудь сам куплю… Хватило бы места в трюме.
— Мы туда надолго? — вопросительно взглянула она на Ника, нагибаясь за лиловым цветочком под ногами.
— Как получится, — отозвался "забрак". — Но рассчитывать надо примерно на год. Потому что разведка, потом до культурного слоя ещё докопаться надо будет, и в день-два этого не сделать. Ну, и собственно исследования. Не специалист в археологии, но насколько читал — там тоже на форсаже ничего не делается.
Он сощурился на солнце, пробивающееся сквозь листву.
— Отчасти поэтому и не хочу терять ни одной минуты из отпущенных двух дней. Там долго не будет ничего, кроме камня и металла.
Она тоже думала об этом. О жизни — без этих цветов, которые она сейчас собирала, без
