тонул в «пространстве с переменной вариабельной топологией» и отчетливо понимал, что умирает. Но главное – умирать было невыразимо приятно!
Перед ним распахнулся вдруг удивительный мир, полный света и жизни, хотя описать этот свет и эту жизнь не смог бы ни один человек на свете! Мир был полон движения – и покоя! Он кипел, сверкал, расширялся и сжимался – и был абсолютно неподвижен! Он был полон гармонии – и хаоса! Вокруг гремела волшебная музыка, музыка сфер – и стояла поразительная тишина!
Влад все видел, слышал, понимал, радовался и наслаждался, но его радость и блаженство были уже не в нем, но во всем, что его окружало, и в том, кем он становился сам. Он перестал чувствовать себя отдельно от того, что созерцал и слышал. Он был везде, во всем и всё. Он был – бездна, космос, жизнь, вселенная! Все было для него, и он был для всего, и длилось это невыразимое состояние долго – и ничего, доли мгновения, пока не пришло озарение, осознание того, что он таким образом контактирует с тартарианами, что они не хотят его смерти и что пора возвращаться…
Но так сладко было растворяться в океане вселенской доброты и ласки, не имеющей ни малейшего отношения к человеческим эмоциям… Так приятно баюкали сознание волны высшего Знания, не доступного ни одному человеку во вселенной… И лишь странное слово, бьющееся, как муха в паутине, в бесконечно сложном объеме головы, мешало Владу окончательно порвать с прошлым, настоящим и будущим и уйти в бесконечный покой, в Нирвану, в небытие: слово – Улыба…
– Улыба… – проговорил Влад, пробуя слово на вкус, с удивлением созерцая красивейшую радугу, порожденную его голосом в необыкновенном пейзаже окружающего мира.
Еще одно слово-мысль просочилось в гаснущее сознание молодого человека. Слово «свобода»…
Судорога свела тело Влада, в области груди родилось ощущение тепла, будто там загорелся костер, тонкая игла боли пронзила сердце. Слово «свобода» превратилось в целый поток слов, будто кто-то очень далеко отсюда гулким шелестящим шепотом читал лекцию:
«Волновой пакет расплывается с течением времени, и свободная квантовая частица обнаруживается равновероятно во всех точках пространства с вероятностью, близкой к нулю…»
«Зачем мне это знать?» – спросил Влад, недовольный вмешательством неизвестных сил, не позволяющих ему продолжать процесс таяния.
«Твое тело – тоже волновой пакет, – отозвался шепотом неизвестный лектор. – Когда оно расплывется по всему объему данного пространства, ты исчезнешь…»
Влад с досадой отмахнулся от назойливого шепота, получил еще один горячий укол в сердце и рассердился, «широко открывая глаза», чтобы разглядеть источник боли… и вдруг уловил сильный голос отца:
«Влад, очнись! Настройся и уходи! Ты сможешь!»
«Ты сможешь!.. Ты сможешь!.. Ты сможешь!..» – грянуло со всех сторон гулкое эхо.
И ломая лень, дикое нежелание кого-то слушать и что-либо делать, Влад ударом воли – словно ладонью наотмашь – вышиб себя из себя же, включая привычную цепочку настройки семи уровней бытия: Я – физическое тело, Я – эго, Я – сила, Я – поле, Я – эгрегор, Я – Природа, Я – Творец.
Словно делал это всегда!
Хотя на самом деле знание семи уровней настройки пришло ему только что, в последний миг перед смертью…
Что было дальше, он помнил смутно.
Кажется, он умер…
сознанием завладела тьма…
и снова воскрес, чтобы осознать себя летящим в космосе подобно лучу света…
и опять умер…
окончательно приходя в себя в теле младенца, уютно устроившегося на ладонях отца…
ПОТЕРИ НЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЯ
В рубке спейсера «Маг» молча сидели двое мужчин.
Говорить было не о чем, оба знали, что произошло, но изменить ничего не могли. Влад Велич, он же Габриэль Панкратов, исчез вместе с гуррахским псевром в недрах Тартара и не объявлялся уже сутки. Геянский «штабной» спейсер взорвался вскоре после запуска «диплодока», но Влада внутри его к тому моменту не было, это Дивий знал точно. Оставалось надеяться и ждать, что Влад сумеет или уже выбрался из Тартара и скоро подаст о себе весть. Надежду на это подавал и тот факт, что запущенный геянами корабль-мина не взорвался. Тартар никак не прореагировал на этот «черный таран».
Ни Ванесса, ни Улыба, находящиеся на Земле с разными деликатными миссиями, не знали о случившемся, хотя Дивий был уверен, что правнучка Железовского чувствует отсутствие своего любимого.
Горан Милич, занимавший соседнее кресло, словно прочитал мысли землянина. Сказал, продолжая разглядывать удивительный, черный, искрящийся и дымящийся «коралл» Тартара:
– Что мы скажем Улыбе?
Дивий ответил не сразу:
– Пока ничего. Хорошо, что она на Земле. Влад имеет навыки перехода из одного состояния в другое, он жив.
Горан взглядом выразил свой скепсис, но возражать не стал. За время, пока они работали вместе, он привязался к молодому землянину, несмотря на интерес к нему Ванессы, и тоже надеялся на благополучный исход операции, искренне желая ему удачи.
«Маг» неутомимо накручивал витки вокруг Тартара, скрытый «абсолютным зеркалом» – слоем анизотропно перестроенного вакуума, наблюдая за суетой армады геянских кораблей самого разного класса. Время от времени какой-нибудь из них вдруг направлял свой полет в шевелящееся текучее тело Тартара и шел на таран, как правило взрываясь при соприкосновении с черными «лепестками гвоздики», на которую больше всего походил сейчас Тартар. Но поражало не упорство людей, продолжающих строить планы уничтожения чужого мира, а их безрассудная, граничащая с безумием, храбрость.
