бы тебе помогать в чём-то… И если бы я могла так, как ты… Знать, что с тобой всё в порядке… — она перевела дыхание и взглянула на него с улыбкой. — Но я обычная.
— Одарённость — это не то, что делает человека значимым, — покачал головой Ник. — Ты не знала, кто я, когда не смогла пройти мимо на Нар-Шаддаа… Неужели для меня может иметь значение, есть там у тебя в крови эти хаттовы частицы или нет? Хотя врач-одарённый — это, наверное, самое лучшее, что может создать Сила. Но ты и без неё справлялась там, где я и с Силой ничего бы не сделал. Просто потому, что не знал бы, что делать. Научишь?
Глава 231
Раскрашенным, как протуберанцы, глазам Шер каким-то образом удавалось выглядеть сосредоточенными.
— Ох, если бы я знала кто ты, там, на дороге… — она усмехнулась, покачав головой. — Нет, я бы, конечно, не прошла, я тебя бы лечила, но сочетание в одном человеке СИБ-овца и одарённого… От каждого по отдельности я готова была убежать на другой конец Галактики! И не было бы возможности понять, какой ты, — она подняла на него свои лучистые глаза. — Так что дело не в значимости. Хочется быть ещё ближе, чувствовать глубже. Но раз я могу тебе в чём-то помочь, то и хатт с этими частицами… Ну, точнее, с их отсутствием, — поправила себя Шер и добавила: — С радостью, Ник! Я для тебя составлю программу. И… тебе придётся нелегко, предупреждаю! — лукаво блеснули её глаза.
— Я догадываюсь, — усмехнулся штурман. — Ты не замёрзла?
— Нет, мне не холодно, — c улыбкой покачала она головой, задумчиво всматриваясь куда-то за границу холодного света факела.
— Из тебя получится непревзойдённый врач, Ник… Ты сможешь такое, что никогда не сделает самый опытный, самый лучший врач, врач от Звёзд, со всеми его приборами, меддроидами и новейшим оборудованием, — уже совсем серьёзно произнесла она. — Я во всём тебе помогу.
— Вот выберемся и проверим, — Ник обнимал ее прижимая к себе и зарывшись лицом в волосы. — Буду лучшим твоим учеником, обещаю… Давай проверим ещё ту сторону и вернёмся к костру. Мы уже долго здесь, нужно отдохнуть. Силы надо беречь, особенно тебе…
Она прижалась щекой к его пропахшей дымом разгрузке и на мгновение закрыла глаза.
— Я совсем потеряла счёт времени здесь… Сейчас мы, наверное, должны были ужинать с Хэлом… — запах дыма напомнил о вчерашнем чае, о натёртой солью и оставленной рыбке, которую она собиралась коптить… Шер отстранилась, отгоняя от себя видения.
— Да, пройдём туда до конца, — кивнула она.
Этот путь оказался короче — или им так показалось? Здесь было всё то же самое — тени невидимых надписей, стена в конце, острые копья сталактитов… Но никаких путей ни вверх, ни вниз.
— Вернёмся, — решил Ник. — Если вниз и лезть, то уже явно не теперь.
У ступенек он помог ей забраться наверх, поднялся следом и занялся костром, вручив Шер сухой паёк.
— Поешь. Я могу долго обходиться без еды, день-другой мне не повредит совершенно. Зато потом обещаю есть всё, что положишь на тарелку, даже если там будет целая банта!
Девушка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Не выйдет. Если ты не будешь, я тоже не дотронусь, и он останется нам на… потом, — почти беззаботно произнесла Шер. — И не обещай так легкомысленно, а то придётся всю жизнь терпеть мою стряпню! — засмеялась она, поправляя их основательно поредевшее ложе из веток и сучьев. — А вот кого бы накормить, так это Радужку, — посетовала она, заглядывая под куртку. — Я- то что… Я подремать могу без еды.
— Здесь холодно, Шер, — серьёзно ответил штурман. — Я могу восполнить запасы энергии извне. Это не полная замена еде, но это хорошее подспорье. У тебя такой возможности нет. Я совсем не хочу, чтобы ты заболела, пока нас отыщут… Пожалуйста.
— Ник… Понимаешь, мы сегодня ели, — уже другим тоном сказала Шер. — Сколько мы должны ещё продержаться, кто знает… И сегодня у нас есть огонь. И я не заболею… Я знаю. Лучше сядь рядом… — попросила она.
Вздохнув, Ник отложил пакет в сторону и расстелил остатки веток так, чтобы на них можно было лежать, не соприкасаясь с голым камнем. Не самая лучшая постель…
— Давай лучше ляжем рядом, — предложил он. — Идём сюда, малыш… Хоть погрею.
Дважды повторять ему не пришлось.
— Роскошная постель, — её глаза заискрились. — Думаю, королева Набу, вместе с Хейпанской королевой- матерью, кусают локти от зависти на своих королевских кроватях. Ведь у них нет тебя… — укладываясь на аскетичное ложе из веток, произнесла она. И, прикорнув рядом, вздохнула.
— Ложись ко мне спиной, так теплее, — Ник подсунул руку ей под голову, спрятал в объятиях, потянулся к Силе. Та отозвалась неожиданно сильно, словно только и ждала этого, хлынула жидким пламенем в кровь, согревая, прогоняя холод вечного подземного мрака. От него тепло потекло к Шер.
— Это не температура, — предупредил штурман. — О чём ты вздыхаешь, солнышко?
Согревающий огонь прокатился по всем её жилочкам до самых мелких капилляров на кончиках пальцев, расправляя их и подгоняя кровь. Шер показалось, что она сама, как печка, излучает тепло. Ящерка сначала пискнула под курткой, а потом блаженно замерла, прижавшись невесомым тельцем.
— Это не температура, — прошептала Шер, — Это как "горячий укол" — такая внутривенная инфузия. Спасибо, мой хороший… Солнышко у нас — ты… Мне так хорошо… И я счастлива… — её голос становился всё тише. Она засыпала.
…Мраморный коридор всё тянулся и тянулся, сбивчивое пламя факела в её руке выхватывало из мрака всё ту же бесконечную стену. Казалось, по ней змеились чьи-то призрачные тени, и в тишине гулко отдавались эхом их с Ником шаги, или…Или это кто-то шёл за ними? Ника она не видела, просто знала, что он рядом.
Постепенно вокруг неё начинало разливаться призрачное сияние. Сначала — едва уловимые взглядом золотистые искры, почти за гранью восприятия. Потом они стали похожи на первые звезды в тёмном небе Ботавуи, и можно было уже различить, что они движутся. Спустя какое-то время их стало больше, и они начали сливаться в струйки, а те — в поток. Шер шла по коридору, окружённая золотым заревом, ослепительным — и в то же время совершенно прозрачным. Стены подземного прохода, воздух, которым она дышала, само её тело — всё постепенно становилось только потоками мельчайших искорок, пронизывающих все существующее…
Противиться этому не было никаких сил. Таять и распадаться на светящиеся золотистые струйки, становиться невесомо-лёгкой, подниматься искристой пеной всё выше и выше,
