отстыковка. Курс к выходному окну. Боша – резервное копирование данных на все носители, какие есть. Если мы потеряем основное хранилище, я хочу, чтобы копии были в каждом ящике, в каждом скафандре, на каждом личном планшете. Это важнее нас.
– Важнее нас? – переспросила Вела.
– Да. Если что-то пойдёт плохо – данные должны выжить. Даже если мы – нет. Кто-нибудь когда-нибудь найдёт обломки и прочитает.
Никто не спорил.
«Зарница» отошла от станции. На обзорном экране станция 7714 мерцала – спокойная, терпеливая, готовая ждать следующего корабля, который заберёт оставшиеся две трети пакета. Одноразовое устройство с бесконечным терпением.
Путь к выходному окну – шесть часов. Рен провела их в рабочем кресле, просматривая метаданные полученного пакета. Заголовки файлов – на архаичной лингве. Блок первый: «ОТЧЁТ О СИСТЕМНОМ ОТКАЗЕ СЕТИ СЕДЬМОГО УРОВНЯ. ПОЛНАЯ ХРОНОЛОГИЯ. ФАКТОРЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ.» Блок четвёртый: «ИНСТРУКЦИИ ДЛЯ ВИДОВ-УЧАСТНИКОВ ПО АВТОНОМНОМУ ВОССТАНОВЛЕНИЮ КРИТИЧЕСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ.»
Инструкции по восстановлению. Рен подумала о координаторе с мешками под глазами, о его тревоге за грузопоток, о системах Барос и Тинна, которые сядут на голодный паёк без коридора четыре-девять. Возможно – только возможно – в этих файлах лежит ответ. Как чинить коридоры. Как строить новые. Как вернуть Сеть – или построить что-то вместо неё.
Или – как повторить Обрыв. Или – как сделать что-то ещё хуже. Анри был прав: вопрос в доверии.
Выходное окно выглядело как слабое марево – область пространства, где звёзды чуть дрожали, будто видимые сквозь горячий воздух. Боша навела сенсоры и долго молчала.
– Стабильно. Параметры входа совпадают с прогнозом. Я… Рен, я думаю, это сработает.
– Думаешь или уверена?
– Думаю. Восемьдесят процентов – это оценка Марена. Я склонна согласиться.
Рен посмотрела на экипаж. Двенадцать лиц, двенадцать пар глаз, двадцать четыре руки, в которых сейчас находилась, возможно, самая важная информация за шестьсот лет. Каждый понимал. Каждый ждал.
– Марен, – сказала Рен. – Входим.
«Зарница» двинулась к марева. Звёзды на экране дрогнули, потянулись, смазались. Серое – знакомое серое коридора – заполнило экраны. Двенадцать секунд. Двадцать. Тридцать. Сорок – дольше обычного, и Рен чувствовала, как каждая секунда тянет за собой ледяную нитку тревоги. Пятьдесят. Шестьдесят.
Вспышка. Звёзды. Приборы ожили.
– Координаты! – рявкнула Рен.
Марен считывал данные. Руки дрожали – впервые на её памяти.
– Узел-4. Мы на стороне Узла-4. В двух часах хода от станции. – Он повернулся к ней. – Мы дома.
Рен откинулась в кресле. По кают-компании прокатился выдох – общий, единый, как вздох одного большого существа. Кто-то засмеялся. Кто-то заплакал. Анри тихо и методично ругался, перебирая все диалекты, которые знал.
– Марен, курс на станцию Узел-4. Стандартная скорость. – Рен помолчала. – И свяжись с координатором. Скажи, что у нас есть данные по коридору. И… ещё кое-что.
– Что именно сказать?
Рен посмотрела на мигающий индикатор хранилища – сто сорок терабайт, полных и целых, ждущих расшифровки.
– Скажи, что ему стоит хорошо выспаться. Потому что после нашего отчёта ему будет не до сна очень долго.
Эпилог
Координатор сидел в том же кабинете, в том же мятом мундире. Но выражение лица было другим – и мешки под глазами стали глубже. Перед ним лежал планшет с метаданными пакета.
– Причины Обрыва, – сказал он. – Инструкции по восстановлению инфраструктуры.
– Да.
– И за оставшимися блоками нужно вернуться.
– Да. Боковой коридор стабилен. Станция ждёт.
Координатор молчал. Потёр переносицу – знакомый жест.
– Кому вы уже рассказали?
– Экипажу. Вам. Мэлори – он помогал с подготовкой, он заслужил знать.
– Больше никому?
– Больше никому.
Координатор встал, подошёл к окну. За толстым стеклом – док, корабли, суета станции Узел-4. Тысячи людей, живущих на станции, которую построили существа, исчезнувшие шестьсот лет назад. Пользующихся коридорами, которых не понимают. Теряющих эти коридоры, один за другим, медленно, неизбежно.
– Капитан Галвас, – сказал координатор. – Вы понимаете, что произойдёт, когда эта информация станет известна?
– Да.
– Спайка попытается засекретить. Другие силы попытаются украсть. Хранители потребуют открытого доступа. Кто-нибудь начнёт войну. Кто-нибудь другой попробует восстановить Сеть. Кто-нибудь третий попробует этому помешать. А кто-нибудь четвёртый решит, что если Обрыв случился по какой-то причине, то, может быть, эта причина была правильной.
– Да, – повторила Рен. – Всё это произойдёт. Но сейчас данные здесь, и их нужно расшифровать. Политика – потом.
Координатор обернулся.
– Вы наивны.
– Я навигатор. Моя работа – привозить данные. Я их привезла. Что с ними делать – это ваша работа.
Координатор посмотрел на неё долго, пристально. Потом кивнул.
– Тройная ставка. За каждого члена экипажа. Плюс постоянный контракт на все последующие рейсы к станции 7714. И, капитан – вы только что стали самым ценным экипажем в Спайке. Со всеми вытекающими. Для вашей безопасности я рекомендую не покидать станцию Узел-4 до второго рейса. И ни с кем больше об этом не говорить.
Рен встала.
– Тройная ставка – принято. Рекомендацию – услышала.
Она вышла из кабинета. В коридоре станции гудели механизмы Сети – те же механизмы, что гудели шестьсот лет, и тысячу лет до этого. Теперь, может быть, в этом гудении был ответ. Или хотя бы правильные вопросы.
Рен пошла к доку, где ждала «Зарница». Экипаж, данные, обратный рейс. Работа.
А политика – потом. Всегда потом.
КОНСТРУКТОР
Глава 1. Барка
Система Барка пахла деньгами и отчаянием. Так говорили старатели, и Юна Крец, капитан «Иглы», за восемь лет работы на Ржавом Пределе убедилась, что это правда.
Барка была перевалочной базой – станция, слепленная из трёх состыкованных корпусов грузовозов эпохи Сети и двух десятков пристроек, наросших за последние двести лет. Четыре тысячи постоянных жителей, ещё тысяча-полторы транзитных: старатели, скупщики, механики, врачи, шлюхи, проповедники, бандиты. Все профессии, которые нужны на границе обитаемого мира.
Юна сидела в «Донышке» – питейном заведении на третьем ярусе станции, в отсеке, который когда-то был грузовым трюмом. Потолок уходил вверх на десять метров, стены носили следы сварки и заплат, свет давали химические панели – дешёвые, желтоватые, мерцающие. За стойкой стоял Граф, владелец, – огромный человек с руками грузчика и голосом школьного учителя.
Напротив Юны сидел заказчик. Представился как Норин. Худой, аккуратный, одежда дорогая по меркам Барки – чистая ткань, ровные швы, ботинки на синтетической подошве. Явно
