Он оторвал внимание от экрана и выпрямился. Адас и не заметила, что все это время мужчина горбился. Ее макушка едва доставала до его груди, а свободная мантия скрывала невероятно массивное тело. Одного удара мужчины достаточно, чтобы размазать ее тело по всему монитору.
Эта мысль показалась Адас крайне интригующей.
– Ты безумна, Адас. И прямо сейчас нам всем нужна эта твоя черта, – он кивнул какому-то из комнаты. Тот переключил изображение, и теперь вместо эмбрионов она смотрела на фотографию зала Совета.
В самом центре, окруженный стариками, стоял молодой мужчина. Золотисто-зеленый костюм вместе с бледной кожей делали его похожим на аристократа, но Адас провела с лабораторными крысами слишком много времени, чтобы не почувствовать мерзкий аромат науки.
– Еще один ученый,– прошипела она.
– Это профессор Кинет. Однажды ему удалось получить разрешение у Совета на клонирование венаторов.
– Огромные псы с тупой мордой и низко посаженными глазами, из-за чего кровь добычи всегда попадала прямо в них, – она сложила руки на груди. – Слышала об этих тварях. И что в этом особенного? Похлопать ему за то, что удалось получить разрешение на клонирование одной единственной расы? Да, он молодец! Я в восхищении.
– Не перебивай, Адас, – грозно произнес мужчина, после чего вновь повернулся к изображению. – Профессор Кинет – невероятный ученый. Под его руководством совершаются великие открытия. И именно он курировал клонирование венаторов.
– Просто очень умный человек. Я все еще не понимаю, что в нем такого особенного.
– Он не человек, Адас. Он старше всех нас вместе взятых, и я практически уверен в том, что он застал эпоху ренатарцев.
Адас нахмурилась.
– Кто он такой, что живет так долго?
– Предполагаю, что его основное тело подпитывает шайктии. Перед тобой тело андроида, которым он управляет. Или же его сознание переписано в код, а настоящее тело давно мертво.
– И что ты хочешь? Выкрасть его? – она усмехнулась своему предположению. – Если да, то ты, Тасмарин, невероятный глупец. Он просто перенесет сознание в другое тело.
– Именно поэтому я и рассказал это тебе, - в зеленых глазах она видела уверенность. – Ты безумна, Адас, но достаточно умна, чтобы пробраться в академию и выкрасть его.
Игра на самолюбии. Адас ненавидела, когда кто-либо делал нечто подобное. Она прекрасно осознавала свое великолепие.
– Мы получили запись Совета. На ней присутствовала Аста-Кир, – он проглотил образовавшийся в горле ком. Одно имя этой женщины вызывал немое уважение, пусть они и находились на разных сторонах конфликта. – Она сомневается в психологическом состоянии ректора. В ближайшее время она и некоторые советники посетят академию, и ты попытаешься проникнуть в их свиту.
– Стать дворянской прислужницей? – ее лицо скривилось. – А нет ли задания полегче? Перебить тяжелый флот, к примеру?
– Радуйся, что уничтожила Черный Пион. В противном случае тебя казнили бы за невыполнение приказов.
– Какая же я молодец, что не стала слушать своего идиота капитана. Он наверняка отчитался правителю о том, что именно под его командованием я совершила этот налет.
– Он так и сделал. Но повелитель знает о твоем характере и лживости капитана. Уверен, что он все прекрасно понял.
Девушка испытала невероятное облегчение. Она достаточно эгоистична, чтобы не позволять кому-то присваивать свои заслуги. Одна мысль об этом вызывала дрожь, а в голове появлялся образ того, как она стреляла в своего капитана. Лишь мысль о его смерти вызывала по телу приятную дрожь.
– И как скоро состоится этот визит? – поинтересовалась девушка.
– Совсем скоро. Поэтому поторопись, Адас. Твой образ и история должны быть безупречны. Это не обычное задание, и в свиту советников не берут кого попало.
Она кивнула и развернулась к выходу, совершенно не замечая того, что мужчина даже не посмотрел на ее удаляющуюся фигуру. Махнув рукой, она произнесла:
– Тогда я пойду. Пусть мне отправят все данные.
У стола, располагавшегося у самого выхода, она увидела пачку с хрустящими насекомыми – редкая и крайне острая закуска. Она схватила ее и бросила несколько жуков себе в рот. Прожаренные в масле панцири приятно хрустели на зубах.
- Благодарю!
Дверь за ней закрылась. И все, кажется, вздохнули от облегчения.
К Тасмарину подошел один из присутствующих. Его кожа, покрытая тонким слоем слизи, слегка дрожала от холода. Даже теплая мантия, подобная той, что носил мужчина, его не согревала.
– Как его показатели?
– Он стабилен, – ответило слизкое существо.
– И это меня не радует, - фигура мужчины вновь слегка изогнулась.
– Извините, господин Тасмарин, но неужели он так необходим нам в бодрствующем состоянии? – в голосе исследователя отчетливо звучало беспокойство. – Мы не знаем, как он себя поведет. Если мы не сможем его обуздать, то он легко уничтожит эту планету.
– Мы хотим его разбудить, потому что ни один из созданных нами ренатарцев не будет так безупречен, как он, – зарычал он. – Голод Вселенной стал первым и единственным в своем роде. Он – аномалия. Мы никогда не сможем воссоздать нечто подобное ему.
– Но ведь именно его ДНК использовалось для создания эмбрионов. Не лучше ли нам вырастить своих, а не использовать существо, что в порыве гнева уничтожило двенадцать планет?
Тасмарин не ответил. Не считал нужным объяснять штатному исследователю причину своих действий.
– Голод Вселенной будет разбужен. И мне плевать на то, какие ресурсы для этого потребуются.
Больше он не проронил ни слова. Исследователь ушел, и помещение вновь наполнилось разговорами.
И лишь Тасмарин продолжал смотреть на изображение профессора.
Он должен знать, как спасти эмбрионы ренатарцев и разбудить Голод Вселенной. Именно эти существа должны положить конец войне.
Их создатели были невероятно умны в генной инженерии, но абсолютно глупы в стратегии. Эти невероятные существа уничтожены лишь из-за их идиотизма.
Вентросы же достаточно умны, чтобы правильно воспользоваться силой и яростью ренатарца. Тасмарин уверен, что повелителю это удастся.
Он взмахнул когтистой рукой. Вновь появилось изображение с нижней части планеты. Но теперь на экране были не инкубаторы, а огромное существо, что удерживалось миллионами прочных кабелей прямо над магмой.
– Он будет разбужен.
Этих слов никто из исследователей так и не услышал.
