дальних путешествий одна из самых сложных задач. А у нас как раз такое пространство и конфликт поколений налицо.
— Дядь Борь, не провоцируй. — Попросил Иван. — Сестру сейчас лучше не трогать.
— Понял, Изольду и сестру лучше не трогать. — Согласился Борис.
В щели ворот потянуло сквозняком. Они заиграли на месте, стукаясь друг о друга и скрепя петлями. Снаружи снова происходили какие-то процессы. Песцы заволновались. Изольда поднялась и отошла от громыхающих ворот, улеглась посередине склада, проверяя взглядом реакцию людей на такое самовольство. Напуганные щенки облепили ее со всех сторон.
— Снова смерч? — Предположила Руфина.
— Или сильный ветер. — Добавил Иван. — Так бывает, когда теплый и холодный воздух рядом. Перетягивают друг друга, как два борца. Еще и дождь могут спровоцировать сильный.
— Нам еще ливня не хватало. — Мать вздохнула и посмотрела на Алену. — Дочь, может, водички.
— Давай. — Согласилась она.
Очередной порыв ветра дернул ворота несколько раз туда и обратно. Казалось, щеколда не выдержит и выскочит из пазов. Грохот создавал сильный психологический дискомфорт. Убежище уже не казалось надежным. Снаружи гудело, свистело, передавая мощь стихии на стены и пол мелкими вибрациями. Воображение рисовало, как смерч снимает остатки породы с крыши убежища и поднимает в воздух плиты перекрытия, засасывая в себя людей.
Дикое представление длилось полчаса, то нарастая по силе, то затухая. Для людей это время субъективно длилось долгие часы. К концу появилась полная уверенность, что ворота доживают последние мгновения и еще немного усилий и их вырвет. Ветер закончился внезапно, в одно мгновение. Появилось ощущение глухоты.
— Я посмотрю. — Голос Ивана прозвучал неестественно громко.
— Осторожнее. — Попросила мать. — Вдруг следом идет еще один смерч.
— Само собой. — Пообещал ей сын.
— Я с тобой. — Алена больше не могла сидеть в закрытом помещении.
Иван приоткрыл внутренние ворота. В лицо ударил жар, но уже не такой сильный, как в прошлое проветривание и очень влажный. Он прислушался. На улице шумел дождь.
— Теперь будет потоп? — Мрачно предположила Алёна.
— Наверное. — Иван подошел к внешней двери и дотронулся до металла.
Он был горячим, но терпимо.
— Температура упала. — Сообщил он сестре.
— Мне теперь смешно с дикторов прогноза погоды, рассказывающих о температурных качелях. Амплитуда дневных и ночных температур составила двадцать градусов. Это божечки какой ужас, прямо аномалия, от которой все метеозависимые скоро сдохнут. А у нас тут амплитуда в двести градусов, от которой стены трескаются и ветер, сдувающий дома. — Алёна приложила пятерню к металлу ворот и резко отдернула. — А, горячие еще.
— Не больше семидесяти градусов или меньше. У нас на работе в сауне железный крючок на дверях, после семидесяти его уже голой рукой не ухватишь. — Иван приоткрыл дверь.
В тамбур дохнуло густым паром. Он был горячим, с неприятным запахом. Иван натянул вязанную шапку на лицо.
— Ты не выходи, страхуй меня здесь. — Попросил он сестру.
— Ты только без геройства.
Иван сделал шаг за ворота и сразу наступил в горячую жижу. Выдернул ногу из нее, скинул ботинок и задрал штанину, чтобы не сжечь кожу.
— Вот засада. — Он потер ладонью по голени. — Нам пока не выйти отсюда. Грязь слишком разогрелась, придется подождать с удовлетворением любопытства.
— А вода сюда не затечет? Мне кажется, что дождь тоже горячий. — Забеспокоилась Алена, глядя через клубящийся пар на спуск к складу.
— Не должно. Инженеры предусмотрели этот момент и вход находится на возвышении. Если только смерч не переделал всё по-своему.
— А вдруг нас начнет топить, то придется выбираться по горячей грязи, иначе сваримся. — Алена захлопнула дверь. — Блин, Вануйто, тебе не кажется странным, что за последние три дня природа пыталась нас убить четырежды. Первый раз землетрясением, второй — морозом, третий — смерчем и четвертый — кипятком. Все четыре всадника апокалипсиса проверили на нас свое оружие. Надеюсь, пятого всадника не будет, иначе не по канонам.
— Астероида еще не было. — Мрачно пошутил Иван.
— А может и был, и с него всё началось. — Алена открыла внутренние ворота. — Народ, есть две новости, хорошая и плохая. — Сообщила она застывшим в ожидании известий людям. — Хорошая, снаружи стало немного прохладнее и идет дождь. Плохая — выйти отсюда не получится, потому что на входе разлилось болото из горячей жижи. Иван не даст соврать.
— Да, ветер нагнал горячую густую грязь под самые ворота. Я неосмотрительно наступил и чуть не сжег ногу. — Иван провел ладонью по стене, собирая намерзший иней.
Приложил его к голени, дождался, когда он растает и растер по ноге. Холод ослабил жжение.
— Мы пока и не спешим. — Ответил Борис. — Идти все равно некуда. Мы теперь привязаны к этому складу. Погреться и в тамбуре можно и вернуться обратно, пока там остывает.
— Не терпится дождаться, когда наступит более-менее сносная погода, чтобы отправиться в Уренгой. Очень хочется узнать масштабы катастрофы и понять, чего нам ждать на ближайшее будущее. — Пояснил Иван свое нетерпение, скорее покинуть склад.
— Ой, не знаю, Иван. Если тут горячая жижа собралась, то она и снаружи должна быть. Как ты пойдешь, если в каждой луже можно свариться? Еды у нас полно, спешить не надо. Спокойно сидим и ждем наступления благоприятных времен.
— Я бы сейчас за новости многое отдала. — Призналась Лида. — От неизвестности нервы становятся ни к черту.
— Как только погода станет подходящей, я сразу отправлюсь в Уренгой. Нам надо как можно раньше сообщить о себе. А если и там произошла такая же катастрофа, то хотя бы знать об этом и уже принимать решения с учетом новых обстоятельств. — Иван был готов отправиться хоть сейчас.
Внутри него росло чувство, что, сидя в убежище, они теряют время. Он был почти уверен в том, что Уренгой пострадал не так сильно, как Тихий. Там осталась связь с большой землей, через которую можно выяснить о предпринимаемых мерах по спасению людей. Чем дольше они не заявляли о себе, тем выше была вероятность, что их просто вычеркнули из списка нуждающихся в помощи. Про Тихий проще забыть, чем наладить спасательную миссию.
— Поселят нас в палатку на отшибе и будем в ней жить пару лет, пока не подберут какое-нибудь жилье. — Мрачно предположил Роман. — Всё, что нажито, пропало. А без документов и пенсию платить не станут.
— Не ной, Роман. Сейчас все в компьютеры занесено. Главное, чтобы твоя морда с протокольной билась. Всё тебе будут платить, и всем нам тоже. — Успокоил его Борис. — Не об этом надо думать.
— А о чем? — Спросил Родион Сергеевич, молчавший до этого, словно его и не было.
— Во-первых, надо думать о боге. Поблагодарить его, что уберёг. Во-вторых, обеспечить
