Два никсита переглянулись; их дрожащие губы начали беззвучно выговаривать числа. Пожав плечами, никситы перебросились парой слов. Затем один из них снова повернулся к Лирии и сказал:
– Десятки тысяч, сестра, а может, и сотни.
Лирия отмахнулась от них.
– Тогда продолжайте собирать.
– Продолжайте делать запасы, – сказала Яридин. – А всем остальным должно быть стыдно за то, что они собрались поглазеть и почесать языками. Тебе особенно, ученый. Не давай таким слухам распространяться.
Призрак, к которому она обратилась, улыбнулся ей.
– Час близок, сестры, – сказал он и поспешил вниз по лестнице.
– Он почти пробил, брат.
Сестры помедлили, глядя вниз, на красные и голубые массы, которые, похоже, увеличивались с каждым днем. Проповедники культа действовали по всему Араксу и постоянно заходили все дальше. Число их святилищ в городе и их размеры росли, но Великое хранилище, расположенное здесь, глубоко под проспектом Оширима и статуей самого бога, само было размером с город.
Яридин нарушила молчание первой, высказав то, о чем думали они обе.
– Да, это воистину Город Множества Душ, сестра Лирия.
– Ты права, сестра Яридин, – печально вздохнула Лирия. – Значит, на юг?
– На юг.
* * *
ГОРОД СТРУСИЛ. ПОД палящими лучами солнца по улицам ходили только призраки в капюшонах, но даже их число сократилось в несколько раз. Из живых по городу бродили только пьяные, глупцы или наемные работники. За пределами центральных кварталов на перекрестках стояли солдаты в красных плащах; за их спинами прятались проповедники. В самом центре действовали гвардейцы, прокторы, дознаватели и солдаты императора, прибывшие с Разбросанных островов. Они набивались в караулки и патрулировали улицы, пытаясь восстановить мир – или то, что от него осталось после того, как преступления обрели масштаб военных учений.
Несмотря на присутствие живых и призрачных воинов, город не радовался яркому и солнечному утру. Можно было с уверенностью биться об заклад, что почти каждая дверь в городе сейчас заперта, и притом накрепко.
Обычный шум в доках превратился в негромкий шепот, и невероятно большое число кораблей и лодод ночью покинуло порт. Паруса заполнили собой горизонт.
Королевские рынки были закрыты. Рыбный квартал наполовину опустел; оставшиеся торговцы расхваливали свой товар робко, словно птицы, рядом с которыми бродит кошка. На птиц стали похожи и немногочисленные аристократы; они сбивались в группки и испуганно смотрели вниз с высоких дорог и башен, словно голодные совы.
Проспект Оширима и большие улицы, соединявшие его с банковскими кварталами, были мрачными и тихими. Коммерцию не останавливала даже война на улицах города; несколько крупных банков по-прежнему работали; их владельцы полагались на свои крепости и частные армии. Но сегодня мало кто осмеливался менять серебро или половины монет; клиенты доказали это своим отсутствием. Те, кого интересует только богатство, всегда испытывают сильное желание оставаться богатыми, и в данном случае для этого нужно было оставаться живыми. Вот почему, прежде чем превратиться в трупы и в рабов-призраков, они всегда жались к своим блестящим горам монет.
Темса еще раз взмахнул тростью, очертив большой круг. В этом городе нечасто можно было увидеть улицу, на которой не было толпы, и особенно здесь, в деловом центре. Даже его солдаты растянулись цепью и, похоже, мечтали убраться подальше от своих потных товарищей. Темса тоже был этому рад. Он заставил своих солдат работать всю ночь – в наказание за их тупость и неспособность выполнить простое дело – например, взять штурмом башню. Ветерок и жара ничуть не уменьшали их вонь, но это будет им уроком. Они даже не знают, насколько он упрям.
– Славный денек, не правда ли, дорогая? Верно, Даниб?
Два одинаковых рыка раздались у него за спиной – позади Темсы угрюмо топали его любимцы. Оба пребывали в скверном настроении после вчерашней неудачи, и особенно после побега Хорикс и Келтро. Ани назвала произошедшее «цирком уродов», и хотя Темса был склонен с ней согласиться, он уже начинал ненавидеть каждое слово, которое слетало с ее губ. Данибу, по крайней мере, хватило ума промолчать, прячась за толстой сталью рогатого шлема. Через щели виднелись только его белые горящие глаза.
Тор указал тростью на яркое голубое небо – туда, где невысоко над горизонтом на востоке висело солнце.
– Я сказал СЛАВНЫЙ ДЕНЕК!
Эхо заметалось по огромной каменной площади и между высокими зданиями банков. Ани и Даниб выслушали эту фразу три раза, прежде чем она стихла.
– Денек отличный, тор. Но я все еще не уверена, правильное ли время ты выбрал, – пояснила Ани, но, увидев взгляд Темсы, добавила: – Я беспокоюсь о твоей безопасности.
– Спасибо за заботу, – холодно отозвался Темса, шагая в сторону Монетного двора Фенека. Сглаженные кривые углов, смягчавшие очертания огромного здания, напомнили Темсе кости ног, их сочленения и суставы. Узор из плиток, окружавший большой треугольник дверного проема, был похож на череп. Солдаты Темсы в черных доспехах снова построились, и он снова вспомнил, как они воняют. Возможно, пятьдесят телохранителей – это перебор. И это не считая сотни, которая охраняла повозки с монетами.
Атмосфера в здании была еще мрачнее. За невообразимо высокими столами почти никто не работал. Стражники никуда не делись, но большая часть клерков, знаков и счетчиков исчезла. Те, кто остался, обильно потели даже в прохладных залах банка; их руки летали над свитками так, словно их пороли кнутом. Время от времени стопки документов падали в руки поджидающих посыльных, которые затем исчезали в одной из великого множества дверей. Горстка клиентов стояла, топая ногами; каждый сжимал в руках какую-то дорогую его сердцу вещь; их телохранители располагались бок о бок с охраной человека, который стоял в очереди перед ними.
Темса был готов расхохотаться, когда вошел в зал вместе со своей свитой. Пятьдесят солдат – это, скорее всего, перебор.
Солнце светило им в спину, и их фигуры отбрасывали на мраморный пол тени с огромным количеством пальцев. Зал наполнили удивленные вздохи и лязг, но Темса шел вперед, высоко подняв правую руку, в которой не было оружия.
– Просто еще один клиент, добрые люди и дорогие жители города. Еще один тор, который решил воспользоваться услугами надежного Фенека, – сказал он, хотя их безопасность его не интересовала – он скорее боялся, что снова начнется бой, а они ему уже совсем надоели. На данный момент его силы были на исходе, несмотря на то, что в списке главных целей оставался Бун. «Цирк уродов» в башне Хорикс испортил настроение ему, принцессе и, скорее всего, Культу Сеша. Никто из них пока не обращался к Темсе, и сейчас, проходя мимо напуганных простолюдинов и поднимаясь на верхний этаж, Темса думал о том, находится ли он еще под защитой Сизин или же сестры скоро воткнут в него кинжал.
Серек был последним в обоих списках. Убив Буна, Темса разберется, по крайней мере, с одним из заказчиков, а если повезет, то и с обоими. Нет, Темсе не была дорога его честь, и он не стремился исполнить свой долг. Он просто не хотел, чтобы Культ Сеша мешал ему жить и чтобы перед ним закрылись двери в Небесную Иглу. Та старая сука сделала первый ход, и он оказался мощным. Темсе нужно догонять. А ведь лучший способ стать сереком – это убить серека, верно? Ани обвинила его в тщеславии и этим сильно его разозлила.
– Тор Фенек и сын!
Фенеки – старший и младший – появились из своего огромного кабинета, стискивая руки, словно люди, которые собираются сообщить о чьей-то смерти. Их глаза расширились еще больше, когда они увидели солдат Темсы, которые бродили между столами, кивали охранникам и заставляли всех остальных чувствовать себя неуютно. Немногочисленные писцы настороженно выглядывали из-за своих столов. С их горбатых носов стекали капли пота.
– Тор Темса, какой сюрприз, – сказал тор Фенек и низко поклонился. Его сын, Руссун Фенек, поклонился еще ниже, а когда выпрямился, то уже не отрывал взгляда от мраморного пола.
